Главная Книги Книги по истории России ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ. ТОМ 1

Владимир Волков.

ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ.

ТОМ 1


Продолжение 8

Продолжение борьбы за ожесточенно сопротивляющуюся крепость становилось бессмысленным. Начиная осаду, русское командование расчитывало воспользоваться продолжавшейся датско-шведской войной 1563–1570 годов, но 13 декабря 1570 года датский король Фредерик II заключил со Швецией Штеттинский мир. Это позволило новому шведскому королю, 33-летнему Юхану III,

высвободить свои морские силы и направить их на помощь блокированному Ревелю. 16 марта 1571 года, простояв под городом «30 недель без трех дней», Магнус Гольштейнский и его русские союзники вынуждены были снять осаду и отступить.[290]

 

В том же 1571 году враги попытались атаковать Россию с севера – летом неприятельский флот впервые вошел в Белое море. Вблизи Соловецких островов появилась эскадра из кораблей Швеции, Голландии и Гамбурга, но не решилась штурмовать еще не имевшую укреплений обитель и без боя ушла восвояси.[291] Эта морская экспедиция не могла не встревожить русские власти.

Участившиеся военные неудачи, действия шведов и их союзников в Беломорье вынудили Ивана Грозного изменить тактику. Воспользовавшись развязавшим ему руки «бескоролевьем» в Речи Посполитой, наступившим после смерти короля Сигизмунда II Августа (19 июля 1572 года), царь решил на время оставить Ревель в покое. Новый план военных действий предусматривал полное вытеснение шведов из Северной Эстляндии. Иван Васильевич рассчитывал, что, захватив все находившиеся здесь города, заставит покориться и Ревель. В конце 1572 года он возглавил поход своих войск в Прибалтику.

В декабре 1572 года во главе 80-тысячной армии Иван Грозный осадил опорный пункт шведов в центральной Эстляндии – замок Вейсенштейн (Пайде), в котором оставалось всего 50 воинов под командованием коменданта Г. Бойе.[292] Крепость подверглась мощному артобстрелу. На шестой день осады, 1 января 1573 года, начался приступ, во время которого город был взят. В бою за Вейсенштейн погиб царский любимец, известный опричник – думный дворянин Г. Л. Малюта Скуратов-Бельский. По сообщению русских и ливонских источников, сопротивление разгневало царя. В ярости он приказал казнить пленных. После взятия Вейсенштейна Иван IV вернулся в Новгород.[293]

Военные действия в Прибалтике продолжались и весной 1573 года. Однако находившаяся здесь группировка русских войск была ослаблена переброской лучших сил на южный фронт. Тем не менее, остававшиеся в Прибалтике войска воеводы Мстиславского (16 тыс. человек) перешли в наступление и атаковали в окрестностях замка Лоде (Коловер) в Западной Эстляндии шведский отряд генерала Клауса Тотта (600 кавалеристов, 1000 кнехтов). Несмотря на значительное численное превосходство, русские были разбиты и понесли ощутимые потери. В бою под Коловером погиб командовавший полком Правой руки опричный боярин И. А. Шуйский.[294] Однако в 1575–1576 годах русские войска при поддержке сторонников Магнуса сумели овладеть всей Западной Эстляндией. Центральным событием этой кампании стало взятие русскими 9 апреля 1575 года крепости Пернов. Победа досталась дорогой ценой – по некоторым сведениям, людские потери доходили до 7 тыс. человек. Капитуляция этого города и милостивое обращение победителей с побежденными предопределило судьбу других городов Западной Эстляндии. В январе-феврале сравнительно небольшому русскому отряду, насчитывавшему не более 6 тыс. воинов, сдались почти без сопротивления крепости Лоде, Гапсаль и Падис.[295] «Голдовник» царя король Магнус тогда же овладел замком Лемзель. Таким образом, в 1576 году русские заняли всю Эстляндию (за исключением Ревеля).

Ответные действия шведов закончились неудачей. Настоящей катастрофой для них обернулась попытка неожиданной атакой захватить Нарву, предпринятая в 1574 году. Шведские корабли были застигнуты бурей и большей частью прибиты к берегу, где стали легкой добычей русских воинов.[296]

Несмотря на широкий размах русских операций и гибель шведской эскадры, успехи русского оружия были достаточно эфемерными. До поры до времени, используя противоречия, существовавшие между противостоящими России балтийскими государствами, Ивану Грозному удавалось избегать крупных поражений, сосредотачивая войска против одного из противников. Решительный перелом в ходе военных действий, приведший к крайне неблагоприятному для Московского государства развитию событий, связан с появлением во главе Польско-Литовского государства опытного военачальника Стефана Батория, чья кандидатура при избрании его на вакантный польский трон была выдвинута и поддержана Турцией и Крымом.[297] Став правителем Речи Посполитой, Баторий начал деятельную подготовку к войне с русским царем, войска которого за время бескоролевья в Польше овладели почти всей Ливонией. Однако его первой заботой стала борьба с мятежным Данцигом (Гданьском), где агенты Габсбургов, проигравших борьбу за польский трон, спровоцировали восстание. Подавив его (разгромив главные силы мятежников под Тчевом (Диршау) 17 апреля 1577 года и осадой заставив гданчан сдаться), новый король приступил к подготовке удара по Русскому государству, проведя значительные военные реформы, качественно изменившие состояние вооруженных сил Речи Посполитой.

Польская армия была усилена наемной венгерской и немецкой пехотой, саперными подразделениями. В Вильне построили новый артиллерийский завод. На нем отливались орудия новых типов и калибров, в том числе по чертежам и рисункам, выполненным самим Стефаном Баторием. На службу Речи Посполитой были привлечены днепровские казаки. Их включили в особый список – «реестр» – и расселили в королевских имениях. Внесенных в реестр 6000 человек разделили на 6 полков: Черкасский, Каневский, Белоцерковский, Корсунский, Чигиринский и Переяславский, каждый из них – на сотни, сотни – на околицы, околицы – на роты. Реестровые казаки получали достаточно щедрое жалование: по 6 «коп литовских» (114 золотых) в год каждый. Реестровым гетманом был назначен черкасский и каневский староста Михаил Вишневецкий. Во владение поступившим на службу Речи Посполитой казакам передавался город Терехтемиров, расположенный на правом берегу Днепра, напротив Переяслава.[298]Военную реформу дополнили и финансовые преобразования: из обращения были изъяты иностранные монеты. Новые деньги стали чеканить центры монетного производства в Вильно, Окуше, Познане, затем в Мальборке, Гданьске, Риге и в Наги Бане (Семиградье).[299]

Укрепив свое положение, Баторий перешел в решительное наступление на Русское государство. До этого момента польский король всячески затягивал мирные переговоры с Москвой. Не спешил прерывать их и русский царь, стремившийся до начала большой войны с Речью Посполитой овладеть всей Эстляндией, где в руках шведов оставался непокоренный Ревель.

23 октября 1576 года в новый поход на Колывань (Ревель) выступила 50-тысячная армия князя Ф. И. Мстиславского и И. В. Меньшого Шереметева.[300] 23 января 1577 года русские полки подошли к городу и осадили его. Ревель защищал гарнизон во главе с генералом Г. К. Горном. Шведы основательно подготовились к обороне своей основной твердыни. Защитники крепости имели в пять раз больше пушек, чем осаждавшие. В течение шести недель русские обстреливали Ревель, надеясь зажечь его огненными ядрами. Однако горожане применяли успешные меры борьбы против пожаров, создав специальную команду (400 человек), следившую за полетом и падением русских снарядов. Обнаруженные «огненные ядра» немедленно гасили мокрыми воловьими шкурами. Со своей стороны, ревельская артиллерия отвечала мощным огнем, нанося жестокий урон осаждающим. От пушечного ядра погиб один из предводителей русского войска – боярин и воевода Иван Васильевич Меньшой Шереметев, обещавший царю взять Ревель или умереть. В Московском летописце сообщается, что воевода был убит «на выласке».[301] Русские трижды безуспешно атаковали крепостные укрепления. В ответ ревельский гарнизон делал смелые и частые вылазки, мешая вести серьезные осадные работы и уничтожая небольшие русские отряды. Попытка взорвать городские стены пороховыми минами также потерпела неудачу. Узнав о начале минных работ, осажденные проложили встречные ходы и сумели разрушить русские подземные галереи.[302]

Активная оборона ревельцев, а также холод и болезни привели к значительным потерям в русском войске. Бомбардировки хорошо укрепленной крепости оказались безрезультатными, хотя по Ревелю было выпущено около 4 тыс. обычных и огненных ядер. 13 марта 1577 года князь Мстиславский был вынужден снять осаду, продолжавшуюся 7 недель. Уходя, русские сожгли свой стан и передали горожанам, что прощаются ненадолго, пообещав вернуться и овладеть городом.

После снятия осады и отступления московской рати отряды, составленные из воинов ревельского гарнизона и добровольцев из местных жителей, совершили ответное нападение на русские крепости в Эстляндии. Вскоре они были вынуждены поспешно отступить к Ревелю – в Ливонию вступило большое войско под командованием Ивана Грозного. 9 июля 1577 года он выступил из Пскова «очищати свою отчину Лифлянскую землю». (Сперва начало похода было назначено на апрель 1577 года, однако, его задержали оборонительные мероприятия на южной границе).[303] На этот раз, выступив в поход, русские войска двинулись не на Ревель, а на польские города Ливонии.

Пользуясь временными затруднениями нового польского короля, продолжавшего осаждать Гданьск, русское командование начало решительное наступление на земли, расположенные на р. Западная Двина (Даугава). Завоевав их, московский царь и его воеводы намеревались рассечь территорию Ливонии на две части. Успеху этого плана способствовала малочисленность находившихся в этом районе неприятельских войск. Командовавший польско-литовской группировкой в Прибалтике гетман Ходкевич располагал лишь 4 тыс. человек и не мог помешать действиям русской армии и отрядам ливонских союзников Москвы.[304]

Перед началом похода Иван Васильевич еще во Пскове заключил новое соглашение с Магнусом, по которому под власть «ливонского короля» передавались земли к северу от реки Аа (Говья) и замок Венден (Кесь) к югу от этой реки. Остальные отвоеванные у Речи Посполитой прибалтийские территории, согласно условиям Псковского договора, переходили России. Несоблюдение этого соглашения привело позднее к тяжелым последствиям, окончательно разрушившим хрупкий русско-ливонский союз.

Несмотря на отмеченное выше неравенство сил, польский отряд полковника Мацея (Матвея) Дембинского атаковал шедшие перед московской армией татарские «загоны», но был разбит, после чего отступил к литовской границе.[305]

Вступив на неприятельскую территорию, 30-тысячная русская армия и действовавшие отдельно от нее отряды «ливонского короля» Магнуса заняли города Мариенгаузен (Влех), Люцин (Лужа), Резекне (Режица), Лаудон (Левдун городище), Динабург (Невгин), Крейцбург (Круциборх), Зессвеген (Чиствин), Шванебург (Гольбин), Берзон (Борзун), Венден (Кесь) и Кокенгаузен (Куконос), Вольмар (Владимирец Ливонский), Трикатен (Триката) и несколько других небольших замков и отдельных укреплений.[306]

 

Соколов-Скаля П. П. Взятие Иваном Грозным ливонской крепости Кокенгаузен. 1937–1943.



Во время похода Иван Васильевич, убежденный в скорой победе, выразил возмущение поступком Магнуса. «Голдовник» царя разослал воззвание, в котором побуждал ливонцев изгнать польско-литовские гарнизоны и признать власть России. Пользуясь русскими победами, ливонский король овладел городами, находившимися за пределами территории, выделенной ему по Псковскому договору, в том числе Вольмаром и Кокенгаузеном, пытался овладеть крепостью Пебалгом (Пиболдою). Иван Грозный жестко пресек своеволие «голдовника». По приказу царя воеводы П. И. Татев и Д. Б. Салтыков выступили на Кокенгаузен, Б. Я. Бельский и Д. И. Черемесинов – на Вольмар. Сам Иван IV находился с войсками, двинувшимися на Венден. Магнус был вызван к царю. Он не посмел ослушаться приказа и явился в русский лагерь, где подвергся кратковременному аресту. Через 5 дней короля, согласившегося выполнить все требования московского самодержца, отпустили.[307]

Гнев царя обрушился на города, признавшие власть Магнуса, особенно на те, которые осмелились сопротивляться его воеводам. Массовые казни были проведены в захваченном Кокенгаузене. По-видимому, они имели цель устрашить защитников других ливонских крепостей. Расправы повторились и в Вольмаре, осажденном отрядом Бельского и Черемесинова, насчитывавшим 2,5 тыс. человек. После сдачи крепости все выступившие из города немцы по наказу царя были окружены, разоружены и перебиты. В плен взяли лишь коменданта Вольмара «Юрия Вилкова» (позднее посаженного на кол для устрашения венденцев) и еще 20 «лутчих немец». Также в Вольмаре, получившем название Володимерец Ливонский, был захвачен и «государев изменник» П. О. Ильин, отосланный для розыска и расправы к Ивану Грозному.[308]

2 сентября 1577 года войско во главе с воеводами И. И. Голицыным и В. Л. Салтыковым выступило на Венден. Жители этого города, узнав о расправе с населением крепостей, признавших власть Магнуса, отступили в замок и отказались впустить туда русских. В начавшейся перестрелке защитники крепости ранили воеводу Салтыкова. Разгневанный царь приказал казнить под стенами цитадели всех захваченных в Вольмаре пленных. К Вендену подвезли тяжелую артиллерию, огнем которой укрепления «Вышгорода» были разрушены. Предчувствуя неминуемую гибель, венденцы предпочли взорвать себя сами, дабы избежать страшного для них гнева московского царя.[309]

Гейденштейном подробно описаны расправы в Ашерадене, крепости, расположенной неподалеку от Вендена: «В Ашерадене собралось огромное множество людей обоего пола и всякого сословия, в особенности же много женщин и девиц; там же находился ландмаршал, человек почтенный и по летам и по тем высшим должностям, которые некогда он занимал. Московский князь, перебив без разбора всех, способных носить оружие, не воинственный пол, женщин и девиц, отдал татарам на поругание; затем прямо отправился в Венден. Находившиеся там жители, перепуганные слухом о таком жестоком поступке московского князя, заперли ворота. Магнус, вышедший за них просителем с униженным видом и умолявший на коленях о помиловании, ползая у его ног, был обруган князем, который даже ударил его в лицо. Убедившись, что влияние Магнуса нисколько не может послужить к их спасению, так как даже ему самому угрожает опасность, и видя себя со всех сторон окруженными и обманутыми вероломным неприятелем, жители под влиянием гнева, страха и отчаяния подложили под здания порох, и от этого взрыва погибло огромное множество людей обоего пола, всякого возраста и сословия, и почти весь цвет знати ливонской, сколько ее еще оставалось до сих пор».[310]

Репрессии в отношении непокорных устрашили ливонцев, не имевших возможности защищаться от русских войск. 29 августа сдались жители Леневарда, ранее перешедшие на сторону Магнуса, а теперь признавшие власть Москвы.[311]

10 сентября 1577 года один из самых победоносных русских походов в Ливонию закончился. Торжествуя, Иван Васильевич отправил к Баторию захваченного Магнусом в Вольмаре, а затем переданного русским литовского военачальника А. Полубенского, который должен был переправить королю мирные предложения царя.

Не желая мириться с русскими завоеваниями в Прибалтике, Баторий, по-видимому, еще до окончания Данцигского восстания (декабрь 1577 года), попытался направить на войну литовское шляхетское ополчение («посполитое рушение»), но собранные отряды оказались немногочисленными. Все же в ноябре 1577 года, используя военную хитрость, поляки и литовцы отвоевали Невгин (Динабург), Кесь (Венден) и еще несколько небольших крепостей и замков: Бутен, Лемзель, Буртник, Зонцель, Эрлю, Роге, Нитов. В тайные переговоры с Баторием вступил ливонский король Магнус, в начале 1578 года передавший свои владения под покровительство Речи Посполитой.[312]

Встревоженный неожиданными успехами противника и потерей важных крепостей, Иван IV направляет в Ливонию войска, но вновь его воеводы из-за массового уклонения ратных людей от походной службы не смогли выполнить царский приказ. Прибывшие к Режице С. Д. Куракин, А. В. Репнин и И. П. Татищев, вопреки полученным распоряжениям идти на Невгин (Динабург), в поход не выступили, так как «дети боярские с ними по росписи не сошлися и затем поход у них не стался».[313]

Действуя по собственному, четко продуманному плану, не заблуждаясь относительно военной слабости России, Баторий задумал нанести серию решительных ударов по территории противника, стремясь отрезать от страны занятые ее войсками территории в Прибалтике. Накануне похода король говорил папскому нунцию Викентию Лаурео о необходимости сражаться не в Ливонии, а добиваться завоевания Москвы, подчеркивая, что эта задача не так трудна, как кажется. Для ее выполнения следует лишь овладеть Полоцком и Смоленском.[314] Польский сейм, собравшийся в Варшаве в марте 1578 года, принял решение о возобновлении войны с Россией.

Со своей стороны Иван IV, не желая уступать противнику Венден, начал упорную борьбу за этот замок. В 1578 году русские войска дважды осаждали Венден (Кесь), оба раза безрезультатно. Во время начатой в феврале первой осады крепость окружило войско Ивана Федоровича Мстиславского и Василия Юрьевича Голицына. Воеводы простояли под Венденом 4 недели, «пролом пробили великой, а, Кеси не взяв, пошли от города».[315] Более удачным был русский приступ к Полчеву (Верполю). Овладев крепостью, победители «немец живых взяли и прислали к государю двесте человек, а иных побили».[316] Вскоре после полчевской победы, в октябре 1578 года, началась вторая осада Кеси 18-тысячной московской ратью Ивана Юрьевича Булгакова Голицына. Впрочем, он лишь номинально возглавлял войско, всеми действиями которого руководили присланные царем доверенные лица: думный дьяк Андрей Яковлевич Щелкалов и «дворянин из слободы» Данила Борисович Салтыков.[317] Русские полки трижды штурмовали венденские укрепления, но до подхода неприятельских войск так и не смогли овладеть ими. Узнав о приближении к городу объединившейся польской и шведской армии гетмана Андрея Сапеги и генерала Йерана (Юргена) Нильссона Бойе, русские воеводы приняли решение не отступать, «так как не осмеливались покинуть артиллерии и орудий великого князя». Однако вскоре после начала боя четверо военачальников: Иван Юрьевич Булгаков Голицын, Федор Васильевич Шереметев, князь Андрей Дмитриевич Палецкий и присланный царем надзирать за воеводами дьяк Андрей Яковлевич Щелкалов («канцлер великого князя и его знатнейший советник», как его именует Б. Рюссов) покинули позиции и увели свои полки к Юрьеву Ливонскому (Дерпту). Под Венденом в укрепленном стане остались лишь отряды воевод В. А. Сицкого, П. И. Татева, П. И. Хворостинина и М. В. Тюфякина, решивших защищать доставленный сюда «большой наряд», которым после гибели окольничего Василия Федоровича Воронцова командовали князь М. Ф. Гвоздев-Ростовский и дьяк Андрей Федорович Клобуков.[318]

21 октября 1578 года под Венденом произошло сражение, закончившееся тяжелым поражением русской пехоты. Расстреляв по неприятельской коннице все заряды, московские пушкари, чтобы избежать плена, повесились на собственных орудиях. По другим сведениям, они бились до конца и были перебиты ворвавшимся в стан противником. По ливонским источникам, в бою под Венденом русская рать потеряла 6 тыс. человек, 14 орудий большого калибра («Картуна» и «Шланг»), 6 мортир, несколько полевых орудий» и обоз. По русским сведениям, в Венденском сражении было потеряно 16 орудий: 3 больших пушки – «Волк», «Две девки»,[319] «Змей Перновский», 3 верховых пушки (мортиры), 7 «полуторных» и 3 «скорострельные» пищали.[320]

В бою погибли воеводы – князья Василий Андреевич Сицкий и Михаил Васильевич Тюфякин.[321] Князья Петр Иванович Татев и Петр Иванович Хворостинин, Михаил Федорович Гвоздев-Ростовский и дьяк Андрей Клобуков попали в плен и были отправлены к королю Баторию, находившемуся в Гродно. Перечисляя убитых и раненных русских воевод, Бальтазар Рюссов пишет, что ранены были и некоторые из бежавших начальников, в частности, князь А. Д. Палецкий, а также дьяк А. Я. Щелкалов. Рейнгольдом Гейденштейном оказался отмечен факт самоубийства русских пушкарей, не пожелавших сдаваться врагу. Захваченные в сражении под Венденом русские орудия увезли в Польшу.[322]

Действия бежавших с поля боя военачальников получили суровую оценку в разрядных записях: «А иные воеводы тогды з дела побежали, а товарищов своих бояр и воевод выдали и наряд покинули. А побежали боярин князь Иван Голицын да окольничий Федор Шереметев, да князь Ондрей Палецкой, да дьяк Ондрей Щелкалов».[323]

Воодушевленные победой шведы в сентябре 1578 года поспешили начать осаду Нарвы, но из-за перебоев в снабжении продовольствием и частых нападений татарских отрядов вынуждены были отступить от города, потеряв под ним не менее 1500 кнехтов.[324] В Москве имелись сведения и о готовящемся нападении шведских войск на русское Поморье. Встревоженный Иван Грозный поспешил обезопасить северные рубежи. 2 августа 1578 года он направил в Соловецкий монастырь большую партию оружия: «сто ручниц, да пять затинных пищалей, да с Вологды две пищали полуторные да две девятипядных, а зелья ко всему наряду и к пищалем и к ручницам сто пятнадцать пуд». Однако войска туда царь направить не смог – они необходимы были в Ливонии и на южной «украйне». На Соловки с головою Михаилом Озеровым было прислано всего 18 человек: 4 московских, 4 вологодских пушкарей и 10 стрельцов. Чтобы компенсировать малочисленность отряда, игумену Варламу с братией разрешили «прибрать девяносто человек в стрелцы да пять человек в затинщики». Упрочить присутствие России на Белом море должна была постройка нового острога вокруг неукрепленной до того Соловецкой обители. Ходом работ поручили руководить М. Озерову.[325] Присланные с ним служилые люди и вновь набранные из монастырских крестьян стрельцы были взяты на содержание монастырем и поступили под начальство игумена Варлаама, с той поры и на долгие годы ставшего главным военным администратором в Поморье.

В 1579 году, получив новые сведения о готовящемся шведском нападении на северные русские земли, царь направил на Соловки еще 4 затинных пищали и свыше 10 пудов пороху. Своевременность, но недостаточность принятых мер подтвердили события лета 1579 года, когда вторгшееся в Кемскую область неприятельское войско разгромило отряд Михаила Озерова, погибшего в этом столкновении. Павшего военачальника заменил Андрей Загряжский. Пополнив поредевшую соловецкую стрелецкую сотню, он главное внимание уделил боевой подготовке воинов.[326] На случай новых нападений укреплялись и другие пограничные места. Принятые меры позволили остановить вражескую агрессию: в декабре того же года 3-тысячный шведский отряд напал на порубежную «волость в Ринозеро», осадив построенный на границе русский острог, в котором три дня отбивался воевода Киприан Аничков. Понеся на штурмах большие потери, в том числе двух военачальников, шведы отступили от Риноозерского острога.[327]

* * *

Серьезное поражение под Венденом, где для борьбы с русскими впервые объединились шведская и польская армии, заставило Ивана Грозного, отбросив старые обиды и амбиции, искать мира с Баторием. Передышка нужна была русскому царю, чтобы сосредоточиться на войне со Швецией, являвшейся, по его мнению, более слабым противником. В начале января 1579 года государь отправил в Польшу гонца Андрея Тимофеевича Михалкова с предложением прислать в Москву «великих послов». Рассчитывая на мирную паузу в войне с Речью Посполитой, Иван IV решил летом 1579 года нанести удар по шведам и взять, наконец, Ревель. Для похода в Новгород стали прибывать войска, насчитывавшие не менее 30 тыс. человек. Сюда же доставили тяжелую осадную артиллерию. Но Баторий не хотел мира на русских условиях и готовился к продолжению войны. В этом его полностью поддерживали союзники: шведский король Юхан III, саксонский курфюрст Август I и бранденбургский курфюрст Иоганн-Георг.[328]

Определяя направление главного удара, Баторий отверг предложение советников идти в Ливонию, где находилось много войск противника и хорошо укрепленных крепостей (по явно завышенным сведениям Р. Гейденштейна, численность русских гарнизонов и полевых войск в Прибалтике доходила до 100 тыс. человек).[329] Борьба в таких условиях могла стоить польской армии больших и невосполнимых потерь. Кроме того, Баторий резонно полагал, что в разоренной многолетней войной Ливонии он вряд ли сможет найти достаточное количество продовольствия и добычи для своих наемников. Поэтому польский король решил нанести удар там, где московские воеводы его совсем не ждали, и овладеть имевшей важнейшее стратегическое значение Полоцкой крепостью и построенными на рубеже новыми русскими замками. Возвращение этого города под власть Польско-Литовского государства обеспечивало ему безопасность действий в юго-восточной Ливонии и давало важный плацдарм для развертывания дальнейшего наступления против России.

А. А. Зимин высказал предположение, что Стефан Баторий выбрал Полоцк главной целью своего похода, так как город был слабо укреплен.[330] На самом деле, Полоцк, несмотря на деревянные стены, являлся одной из лучших крепостей еще Великого княжества Литовского, а затем Русского государства. Поэтому он и был выбран в качестве приоритетной цели для первого удара реформированной польской армии. В середине XVI века укрепления Полоцка состояли из рва, вала, бревенчатой «в пять стен городни» и 9 башен, от 4 до 7 м. высоты. О размерах башен судят по следующим данным: в 1552 году на ремонт одной из них пошло 1200 бревен и 300 деревянных брусьев. Два моста соединяли Верхний замок с Нижним замком (Стрелецким острогом) и посадами Заполотским и Великим, которые имели свои деревянные и земляные укрепления. Общая длина валов и рвов, окружавших город, к середине XVI века составляла 2301 сажень, а длина стен – 2249 саженей (примерно 4 км). После взятия города русскими войсками в феврале 1563 года сильно пострадавшие укрепления Полоцкой крепости были восстановлены и еще больше усилены. В частности, 7 башен Верхнего замка, находившегося на высоком холме, на высоте 304 м над уровнем моря), были приспособлены для фланкирующего огня и снабжены значительно большим числом артиллерийских орудий. Тогда же был углублен и расщирен ров вдоль всей городской стены.[331]

26 июня 1579 года Стефан Баторий направил к московскому царю гонца – В. Лопатинского, доставившего Ивану IV королевскую «разметную» грамоту с объявлением войны Московскому государству. В этом документе польский король объявил себя освободителем русского народа от тирании Ивана Грозного, против которого он и выступал в поход.[332] 30 июня 1579 года польско-литовская армия начала выдвигаться к русским границам. На следующий день шедшие в авангарде «литовские казаки» захватили небольшие пограничные крепости Козьян и Красный, а 4 августа венгерские наемники овладели городом Ситно. Дорога на Полоцк была открыта.[333]

Встревоженный вторжением польской армии в пределы Московского государства, Иван Грозный пытался укрепить гарнизон Полоцка и его боевые возможности. Однако эти действия явно запоздали. В Полоцк из Пскова была направлена крупнокалиберная пищаль «Свиток», но к началу осады ее смогли довезти лишь до Себежа. Сопровождавшие орудие головы – князь В. И. Мещерский и К. Д. Поливанов – вынуждены были оставить «Свиток» в этом псковском пригороде,[334] а ведь наличие такой пушки в осажденной крепости могло серьезно повлиять на исход борьбы за Полоцк – нельзя забывать, какую роль позднее в обороне Пскова сыграли подобные «Свитку» крупнокалиберные орудия «Барс» и «Трескотуха». Не смогло пробиться в Полоцк направленное туда в большой спешке войско под командованием Б. В. Шеина, Ф. В. Шереметева и подчиненных им младших воевод: М. Ю. Лыкова, А. Д. Палецкого и В. И. Кривоборского.[335] Эта рать, усиленная отрядами донских казаков Ю. Булгакова и В. Кузьмина Караваева, выступила из Пскова 1 августа 1579 года. Военачальникам был вручен царский наказ пройти в Полоцк и укрепить его гарнизон. Иван IV не доверял полоцким воеводам, считая что они «худы и глупы». Его также беспокоила нехватка в городе воинских людей. Вступив в Полоцкую землю, воеводы узнали о начавшейся осаде и полной блокаде Полоцка. Тогда, выполняя данные на этот случай указания, они укрепились в ближайшей к городу крепости Сокол.[336]

Осада Полоцка поляками продолжалась три недели. В самом начале ее, оставив Стрелецкий острог, защитники города отошли в господствующий над ним Высокий замок, где войска Батория встретили серьезное сопротивление. Численность польской армии к тому времени не превышала 16 тыс. человек. Первоначально осаждающие пытались зажечь деревянную крепость артиллерийским огнем, обстреливая ее калеными ядрами. Но защитники города, возглавляемые воеводами кн. В. И. Телятевским, П. И. Волынским, кн. Д. М. Щербатым, И. Г. Зюзиным, М. И. Дьяком Ржевским и дьяком Л. М. Раковым,[337] успешно ликвидировали возникавшие пожары: рискуя жизнью, русские воины на веревках спускались со стен и тушили зажженные неприятелем участки стен. Именно в связи с этим Стефан Баторий сказал, что «в деле защиты крепостей они («москвитяне» – В. В.) превосходят все прочие народы».[338] Распространению огня мешала установившаяся дождливая погода, поэтому польский король обещанием высоких наград и добычи уговорил служивших ему венгерских наемников пойти на штурм крепости. 29 августа 1579 года, воспользовавшись ясной и ветреной погодой, венгерская пехота бросилась к стенам Полоцка и с помощью смоляных факелов сумела их поджечь. Затем венгры, поддержанные поляками, ринулись на штурм через пылающие стены крепости. Но защитники города сумели насыпать вал там, где прогорела стена, вырыть перед ним ров, за которым установили орудия. Когда нападавшие ворвались в крепость, прямо у рва их остановил залповый огонь русских пушек. Понеся большие потери, пехотинцы Батория поспешно отступили в свой лагерь. Неудача ненадолго остановила наемников. Возбужденные рассказами об огромных богатствах, хранящихся в крепости, венгерские солдаты, подкрепленные немецкой пехотой, вновь ринулись на приступ Верхнего замка. И на этот раз ожесточенный штурм был отбит с большими потерями для нападающих.

Тяжелые потери понес и полоцкий гарнизон. Утратив веру в помощь русских войск, осажденные не полагались уже на свои полуразрушенные укрепления. Тогда часть русских воинов во главе с воеводой Петром Волынским вступила с королем в переговоры, завершившиеся сдачей Полоцка на условии свободного выхода из него всем ратным людям. Отказавшиеся участвовать в переговорах военачальники укрылись в соборе Св. Софии и были пленены поляками после упорного сопротивления. Некоторые из добровольно сдавшихся в плен русских воинов позже перешли на службу к Баторию, получив во владение самые бесплодные в Литве земли.[339] Но большинство служилых людей, несмотря на страх перед казавшейся неминуемой расправой со стороны Ивана Грозного, предпочло вернуться домой в Россию. Вопреки мнимым слухам о своей «свирепости», царь ограничился удалением провинившихся воинов, на службу в пограничные города: Великие Луки, Заволочье, Невель и Усвят, защищая которые они могли искупить свой проступок.[340]

Продолжение следует

Обновлено (03.10.2019 16:12)

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:
Икона дня

Донская икона Божией Матери

Войсковая икона Союза казаков России

Преподобный Иосиф Волоцкий

"Русская земля ныне благочестием всех одоле"

Наши друзья

 

 

Милицейское братство имени Генерала армии Щелокова НА

Статистика
Просмотры материалов : 4437802