Главная Книги Книги по истории России ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ. ТОМ 1

Владимир Волков.

ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ.

ТОМ 1


Продолжение 9

1 сентября 1579 года польский король вступил в Полоцк. В качестве трофеев ему досталось 38 орудий, 300 длинных ручниц, большое количество боеприпасов. Однако взятие города и трофеев не удовлетворило Стефана Батория, и военные действия были продолжены.

Овладев Полоцком, литовские отряды из состава войска Батория под командованием гетмана К. И. Острожского совершили набег на северские земли, дойдя до Стародуба и Почепа. Еще один литовский отряд оршанского старосты Филона Кмиты ходил на смоленский рубеж. 4 сентября польскими войсками была без боя взята крепость Туровля, лежащая в 4-х милях (18–19 км.) к юго-западу от Полоцка. Гарнизон, не подчиняясь приказам воевод, покинул ее еще до подхода неприятеля, несмотря на достаточно мощные укрепления цитадели, построенной в месте впадения в Западную Двину речки Туровлянки.[341]

19 сентября 1579 года другой военачальник Батория, Н. Ю. Радзивилл, во главе венгерских, немецких и польских наемных войск осадил крепость Сокол. Число ее защитников к тому времени значительно уменьшилось, поскольку отряды донских казаков, посланные вместе с Б. В. Шеиным к Полоцку, самовольно ушли на Дон, «без отпуску… не дожидаясь литовских людей».[342]

В ходе тяжелых боев под Соколом неприятельские войска сумели разгромить оборонявшие крепость русские полки и взять город, подожженный огнем польскими артиллеристами, вновь использовавшими здесь каленые ядра. В одной из разрядных книг сохранилась выразительная запись о взятии крепости: «И грех ради наших город Сокол взяли месяца сентября в 25 день, а воевод царя и великого князя в городе в Соколе побили, а иных живых поимали».[343] Оставив пылающую крепость, ее защитники сделали отчаянную попытку пробиться из города, но были оттеснены назад в Сокол. За ними туда ворвался отряд немецких наемников. Но русские воины успели захлопнуть за ними ворота, отрезав вражеский отряд от основных сил. Внутри крепости, в огне и дыму, началась ужасная битва. Поляки и литовцы бросились на помощь находившимся в крепости товарищам, опасаясь, что им достанется вся добыча. Атаковавшие разломали ворота и ворвались в горящий Сокол. В безжалостной схватке гарнизон вновь попытался пробиться из города, но был почти полностью уничтожен. В плен попал воевода окольничий Ф. В. Шереметев с немногими уцелевшими в страшной резне людьми.[344] Другие русские военачальники: главный воевода окольничий Б. В. Шеин, князья А. Д. Палецкий, М. Ю. Лыков и В. И. Кривоборский погибли в битве за город. По свидетельству очевидца, старого наемника полковника Вейера, ни в одной из битв он не видел такого числа трупов, лежащих на столь ограниченном пространстве.[345]После боя их насчитали до 4 тысяч. Большие потери понесла и польская армия. Только наемных немецких солдат погибло более 500 человек. Сохранились рассказы очевидцев о страшных надругательствах над телами павших в сражении за Сокол русских людей. Так, немки-маркитантки вырезали из мертвых тел жир для составления целебной мази. После взятия Сокола польская армия осадила и крепость Копье (Суша), где находилась артиллерия русской армии. Цитадель была сдана 6 октября 1579 года потерявшим мужество воеводой П. Ф. Колычевым. В Копье противник захватил 21 большое орудие, 136 гаковниц, 123 длинных ручницы и 100 бочек пороха.[346] После этого Баторий вернулся в столицу Литвы Вильну, откуда направил Ивану Грозному послание (по определению С. М. Соловьева – ответ на «царскую гордую грамоту) с сообщением о победах и требованием уступки Ливонии и признания прав Речи Посполитой на Курляндию.[347]

Осенью 1579 года под влиянием успешно развивавшегося польского наступления на Полоцк началось шведское наступление – на Ругодив (Нарву). Первую диверсию на этом направлении противник предпринял еще летом, когда к русским крепостям на реке Нарове был послан шведский флот. 18 июля неприятельские корабли обстреляли Ругодив и Ивангород, однако ущерб от этой бомбардировки был невелик. Полномасштабное наступление началось позднее. В начале осени русскую границу перешла шведская армия генерала Г. К. Горна, 27 сентября осадившая Ругодив. Бои под крепостью шли две недели, но закончились безрезультатно. Потеряв на штурмах около 4 тыс. человек, шведы вынуждены были отступить, так как из Пскова на помощь Ругодиву выступило состоявшее из трех полков войско князя Т. Р. Трубецкого и Р. Д. Бутурлина, а из Юрьева Ливонского (Дерпта) – войско князя В. Д. Хилкова и И. А. Кобякова.[348]

Однако победа под Ругодивом не могла восполнить потери Полоцка и гибели войска Шеина под Соколом. Упоенный победами, польский король отверг мирные предложения русского царя, переданные с гонцами Л. А. Стремоуховым, Е. И. Благово и Г. А. Злобиным Нащокиным, готовясь возобновить военные действия в следующем году. Поддержала его стремления и римская курия – папа Григорий XIII, по обычаю римских понтификов-организаторов крестовых походов, прислал Баторию свое благословение и освященный меч. На этот раз король собирался двинуть свои войска либо на Псков, либо на Смоленск, либо на Великие Луки. Большой военный совет состоялся в селе Щудут под Чашниками, где собиралась польско-литовская армия. Выслушав аргументы своих советников и мнение служивших ему русских изменников, Баторий после долгих раздумий решил овладеть крепостью Великие Луки. Она прикрывала с юга псковские и новгородские земли, являясь, по образному определению поляков, «предсердием московского государства». Таким образом польский король стремился отрезать сообщение русских с Юрьевом (Дерптом) и другими ливонскими городами. И вновь планы Батория оказались неразгаданными московским командованием (они оставались неизвестными до дня выступления королевской армии в поход). Местом сосредоточения сил вторжения стал город Чашники на реке Уле (Улле), расположенный на одинаковом расстоянии как от псковского, так и от смоленского рубежей. Русские полки оказались растянутыми по всей линии фронта – от ливонского города Кокенгаузена (русское название Куконас, после рождения у Ивана Грозного сына Дмитрия этот город переименовали в Царевичев Димитриев) до Смоленска.[349] Опасаясь нового крымского вторжения, Иван Грозный вынужден был направить часть войск на южную «украину», откуда позднее пришлось срочно перебрасывать на западную границу полки князя Федора Ивановича Мстиславского и других «береговых» воевод. Царь и его воеводы считали наиболее вероятным направлением удара польской армии Кокенгаузен, именно здесь сосредоточив главные русские силы.[350] Эта ошибка негативным образом сказалась на исходе кампании 1580 года.

Начиная второй поход в Россию, король делал ставку на недовольство части общества политикой царя Ивана Грозного, однако русские люди не откликнулись на призывы Батория поднять восстание против своего государя.

В конце августа 1580 года войско польского короля (48–50 тыс. человек, из них 21 тыс. – пехота) перешло русскую границу. Выступившая в поход королевская армия имела первоклассную артиллерию, в составе которой находилось 30 осадных пушек.[351] Как и было решено на Щудутском совете, поляки наступали в направлении Великих Лук. Эта крепость издревле охраняла сообщение Новгорода с югом Псковской земли, а также с Полоцком. Для польского короля и его гетманов исключительно важным представлялось значение города как традиционного сборного пункта русских войск, выступавших в походы против ВКЛ, а потом и Речи Посполитой. Сообщая о решении Батория атаковать Великие Луки, Рейнгольд Гейденштейн обосновывал его тем, что эта крепость находится «в предсердии Московского государства».[352]

Город защищал гарнизон во главе с воеводами – князьями Федором Ивановичем Лыковым и Михаилом Федоровичем Кашиным, Юрием Ивановичем Аксаковым, Василием Ивановичем Бобрищевым-Пушкиным и Василием Петровичем Измайловым, действия которых контролировал присланный царем с этой целью Иван Васильевич Большой Воейков.[353] Численность русских войск в Великих Луках составляла около 6–7 тыс. человек. В 60 верстах восточнее, в районе города Торопца, стояло 10-тысячное русское войско под командованием воевод – князя Василия Дмитриевича Хилкова и Игнатия Александровича Кобякова. Из-за явного превосходства осадившего Великие Луки противника они не решались идти на помощь осажденному городу. Поджидая подкреплений и служилых людей-нетчиков, Хилков и Кобяков ограничивались посылкой разведывательных отрядов для захвата «языков», а также небольшими диверсиями против действовавших на русской территории польских отрядов. В письмах Я. Збаражского приводятся показания пленных касимовских татар, которые под пыткой рассказали, что Иван Грозный «строго приказал своим воеводам не вступать в бой в открытом поле с войском нашего короля, не иметь даже малейшей стычки, и только стараться, как бы исподтишка, забирать людей, тешась над королевским войском».[354]

Верный своему правилу не оставлять в тылу неприятельских крепостей, Баторий, начавший в конце лета 1580 года второй поход в Россию, старался овладеть всеми городами, лежавшими в полосе наступления его армии. Для захвата были выделены крупные отряды. Еще 6 августа 1580 года 6-тысячное войско гетмана Яна Замойского осадило пограничный Велиж. Не выдержав обстрела небольшой деревянной крепости калеными ядрами, местные воеводы Павлин Братцев и Василий Башмаков уже на следующий день сдали город неприятелю. В Велиже находилось 200 детей боярских, 400 стрельцов, 1000 «простых ратников», по условиям капитуляции полякам было передано 14 пушек, 4 «большие переносные пушки», 80 гаковниц (затинных пищалей).[355] Согласно условиям, защитники Велижа сами должны были выбрать свою судьбу – перейти ли на польскую службу или уйти на русскую сторону. Большинство из них, по свидетельству Луки Дзялынского, вернулось в Московское государство. Заняв Велиж, королевская армия двинулась на вторую русскую крепость – Усвят. Передовые польские войска, которыми командовал Христофор Радзивилл, подошли к городу 15 августа, а уже на следующий день крепость пала. В Усвяте противник захватил 8 литых пушек, 50 гаковниц и 130 пищалей. Взятых в плен воевод Михаила Ивановича Вельяминова и Ивана Кошкарева, а также стрелецкого голову Ивана Пушечного отправили в Витебск «за крепким караулом». Остальные пленные, за исключением пожелавших перейти на польскую сторону (таковых оказалось 64 человека), были отпущены на родину.[356] Овладев Усвятом, армия Батория двинулась к Великим Лукам.

Осада Великих Лук началась 26 августа 1580 года. Поляков поразили размеры города. Они полагали, что тот «был гораздо больше, чем Вильна, взятая дважды, а некоторые считают его еще большим».[357]

Узнав о приближении неприятельских войск, защитники города, опасаясь страшного действия каленых ядер, попытались укрепить деревянные стены крепости, обложив их сверху донизу слоем земли и дерна. Поначалу земляная насыпь действительно помогала, но затем была сбита огнем вражеской артиллерии, а в наиболее опасных местах снята гайдуками, поджигавшими деревянное основание стен с помощью смолистых факелов, серы и пороха.

Через день после начала осадных работ к Баторию прибыло русское «великое посольство» во главе с наместником нижегородским князем И. И. Сицким, думным дворянином Р. М. Пивовым и дьяком Ф. П. Дружиной Петелиным. Встревоженный успехами противника и осознавший опасность дальнейших походов польского короля, Иван Грозный предложил мир, согласившись на очень значительные уступки, прежде всего – передачу Речи Посполитой 24 городов в Ливонии. Также царь выразил готовность отказаться от претензий на Полоцк и Полоцкую землю. Однако Баторий посчитал предложения Москвы недостаточными, требуя всей Ливонии. По-видимому, уже тогда в его окружении вырабатывались планы завоевания Северской земли, Смоленска, Великого Новгорода и Пскова. Во всяком случае, польские представители, которых возглавял воевода виленский Н. Ю. Радзивилл, потребовали уступки этих территорий Речи Посполитой. На переговорах присутствовал и Я. Зборовский, подробно описавший требования сторон и ход обсуждения встречных предложений.[358] Власти Польско-Литовского государства жаждали возвращения Смоленской земли. Неслучайно присланные на встречу люди оршанского старосты Филона Кмиты тогда именовали своего господина «воеводой смоленским», что вызвало резкие протесты русских дипломатов. (Титул «воеводы смоленского» был пожалован ему королем Стефаном Баторием за отличия во время военных действий в 1579 году.[359])

Отказавшись на время переговоров прервать осаду Великих Лук, Баторий начал приступ крепости. Осажденные отвечали смелыми вылазками, во время одной из которых сумели захватить королевское знамя.[360] Польской артиллерии удалось зажечь крепость калеными ядрами. Но и в этих условиях ее защитники продолжали доблестно сражаться, оборачиваясь мокрыми кожами для защиты от огня. Пожары потушили, но деревянные конструкции стен, уходившие основанием в землю, продолжали тлеть, грозя новыми возгораниями. Гарнизон Великих Лук ожесточенно сопротивлялся. Только за один день, 2 сентября, в королевской армии погибло 2 ротмистра, было убито и ранено около 200 воинов. Тем не менее, вновь и вновь поджигаемый врагом город был обречен. 5 сентября пожар охватил значительную часть крепости, после чего защитники вынуждены были согласиться на капитуляцию. Однако разъяренное потерями польское воинство, а главное – «толпа обозной челяди», начали жестокую расправу с побежденными. Некоторый стыд от невозможности остановить избиение безоружных людей испытывали даже польские командиры. Процитируем относящиеся к этому позорному событию слова из дневника Л. Дзялынского, старосты Ковальского и Бродницкого: «Наши учинили позорное и великое убийство, желая отомстить за своих павших товарищей. Они не обращали ни на кого внимания и убивали как старых, так и молодых, женщин и детей. Начальники, не будучи в состоянии удерживать их, отъезжали прочь, а имевшие сострадательное сердце не допускали убивать тех, которых наша кавалерия захватила в плен, в особенности женщин и детей».[361] Так как поляки «заняты были убийствами и грабежами», то никто не тушил пожар, и вскоре огонь достиг крепостного арсенала, где находились пороховые запасы. Мощный взрыв разрушил крепость, погубив и 200 польских солдат, начавших грабить город. В безжалостной резне пали практически все защитники и все население Великих Лук (около 7 тыс. человек), в том числе и воевода Иван Васильевич Большой Воейков. Во время взрыва арсенала, по польским сведениям, было уничтожено 36 пушек и несколько сотен затинных пищалей («гаковниц»).[362]

Вскоре после этой победы поляками была взята крепость Невель (29 сентября). Знавшие об истреблении пленных в Великих Луках невельские воеводы сдались только тогда, когда поляки выслали к ним своих заложников. Позже пали и другие города – Озерище (12 октября) и Заволочье (23 октября). Героически защищавшийся в Заволочье в течение 3-х недель воевода Василий Юрьевич Сабуров во время штурма смертельно раненым попал в плен и умер в польском лагере.[363]

Овладев Великими Луками и близлежащими городами, король послал конное войско воеводы брацлавского Януша Збаражского против 10-тысячной русской рати, которой командовал князь В. Д. Хилков.[364] Его полки стояли под Торопцом и совершали оттуда частые нападения на королевскую армию. 21 сентября 1580 года входившие в войско Збаражского польские, венгерские и немецкие конные роты атаковали русских. Первоначально воинам Хилкова сопутствовал успех – им удалось заманить противника на подрубленный мост и после того, как он обрушился, расстрелять оказавшихся в воде врагов. Но затем московская армия была опрокинута ударом тяжелой польской кавалерии и бежала. В сражении под Торпцом было убито около 300 русских воинов, в плен попало 24 человека, но среди них оказались и московские воеводы Григорий Афанасьевич Нащокин и Дементий Иванович Черемесинов. В числе убитых был один из младших воевод Большого полка Иван Елизарьевич Ельчанинов.[365] В захваченном русском лагере неприятелю достались важные документы из разрядного шатра Хилкова, благодаря которым польское командование узнало точные сведения о планах московского царя, дислокации русских войск, их тяжелом положении, связанном с массовой неявкой служилых людей в полки.[366]

Поражение войска Хилкова лишило защиты южные пределы новгородской земли и позволило оставленным на рубеже польско-литовским отрядам продолжить военные действия в этом районе и зимней порой. Хотя сам Баторий после сражения под Торопцом с большей частью своей армии вернулся в Литву. 3 ноября 1580 года он уже был в Вильне.

В декабре-марте 1581 года противник совершил глубокий рейд в глубь русской территории, дойдя до оз. Ильмень. Во время этого похода «скрадом», то есть в результате внезапного нападения, отряд Вацлава Жабки захватил город Холм (по одним сведениям, в конце декабря 1580 года, по другим – 10 февраля 1581 года). В плен попали воевода князь Петр Иванович Барятинский, осадный голова Меньшой Панкратович Панин и стрелецкий голова Михаил Александрович Зыбин.[367] В марте 1581 года «литовскими людьми» была сожжена Старая Русса. Находившиеся в городе воеводы Владимир Иванович Бахтеаров, Иван Федорович Крюк Колычев и князь Федор Иванович Кривоборский оборонять его не стали, действуя по полученным из Москвы инструкциям (так как в Старой Руссе тогда не было никаких укреплений). Население заранее вывели из города, который был сожжен литовцами. Вскоре произошел второй набег на Старую Руссу. Литовские отряды вышли к городу после прибытия туда новых воевод из Москвы (князя Василия Петровича Мусы Туренина, Дмитрия Борисовича Салтыкова, Ивана Львовича Салтыкова и Дмитрия Андреевича Замыцкого).[368] На этот раз вражеское нападение оказалось нежданным. Был захвачен старший из воевод князь Туренин. Другие русские воеводы, «Дмитрей Салтыков да Иван Салтыков, да Дмитрей Замытцкой побежали, а князя Василья выдали». Тогда же противник овладел псковской крепостью Воронеч.[369] В Ливонии польские войска захватили замок Шмильтен.

Осенью 1580 года литовские отряды попытались начать наступление и на смоленском направлении. Вскоре после падения Великих Лук из Орши к Днепру выступил 9-тысячный отряд оршанского старосты Филона Кмиты, провозглашенного, как уже было сказано выше, «воеводой смоленским». Он намеревался сжечь смоленские посады, а затем пройти по смоленским дорогобужским и белевским волостям и соединиться с польским королем, после взятия Великих Лук ожидавшим результатов Смоленского похода Кмиты. В октябре 1580 года отряд Филона подошел к деревне Настасьино, находившейся в 7 верстах от Смоленска и «учал ставитца» там лагерем. Внезапно противника атаковали полки Ивана Михайловича Бутурлина и других русских воевод. Под их натиском польско-литовское войско было «сбито с станов» и отступило к обозу, где укрепилось. По-видимому, надежды удержаться у Кмиты не было, так как той же ночью он покинул лагерь и начал отступление. Действуя энергично и настойчиво, Бутурлин организовал преследование уходящего неприятеля. Отряды врага были настигнуты в 40 верстах от Смоленска, на Спасских Лугах. Русские полки вновь атаковали литовское войско и нанесли ему поражение. В разрядной записи о результатах сражения отмечено: «да Филона побили и наряд и знамена поимали, а взяли десять пушак да пятьдесят затинных пищалей и шатры поимали, да триста восмьдесят языков литвы и кош весь взяли». Потери были и с русской стороны. В числе убитых оказался один из смоленских воевод – Игнатий Борисович Блудов.[370]

Эта первая после многих неудач победа русского оружия уже не могла переломить ход военных действий. Тем не менее, разбивший неприятельское войско и изгнавший его остатки из Смоленской земли воевода Бутурлин защитил свой город и его окрестности от разорения польско-литовским отрядами, вынудив противника искать более уязвимые места на русском рубеже.

Тем временем шведы возобновили натиск на русские владения в Прибалтике. В октябре-декабре 1580 года они осадили замок Падис (Падца),[371] который защищал небольшой русский гарнизон во главе с воеводой Д. Чихачевым. Решив защищаться до последнего, Чихачев приказал убить шведского парламентера, явившегося с требованием капитуляции. Не имея продовольственных запасов, защитники Падиса терпели страшный голод: поев всех собак и кошек, в конце осады питались соломой и кожами. Тем не менее, гарнизон 13 недель мужественно сдерживал натиск врага. Лишь по истечении этого срока шведам удалось взять приступом крепость, которую упорно обороняли едва живые русские воины. После падения Падцы все уцелевшие в последнем бою защитники города были перебиты. Взятие замка шведами положило конец русскому присутствию в западной части Эстляндии. 4 ноября 1580 года Понтус Делагарди занял город Корелу, переименованный в Кексгольм, где его солдаты перебили около 2 тыс. жителей.[372]

Исход войны призван был определить третий, решающий, удар Батория по ослабленному неудачами Московскому государству.[373] К этому времени Иван Грозный направил к королю уже несколько гонцов и посольств: Репчука Карповича Климентьева, Ефстафия Михайловича Пушкина и Федора Андреевича Писемского, от имени царя предлагавших Баторию заключить мир на все более выгодных для поляков условиях. Решение о необходимости прекращения войны было подтверждено на Земском соборе 1580 года[374]

Измена царского стольника Д. Н. Бельского (племянника Малюты Скуратова), бежавшего в Литву в мае 1581 года, склонила Батория к решению продолжить войну и нанести удар по Пскову. Бельский сообщил полякам о слабости оборонительных сооружений города, недостаточности находящихся там оборонительных средств, о том, что откуда якобы был вывезен весь «наряд», о нежелании дворян воевать и т. п. Впрочем, еще до приезда беглого стольника Баторий осуществил крупный денежный заем у немецких владетельных князей. Таким образом, он получил возможность нанять новые воинские отряды, необходимые для осуществления завоевательных планов.

20 июня 1581 года польская армия выступила в третий поход. На этот раз скрыть его подготовку и направление главного удара королю не удалось. Русские воеводы опередив врага, нанесли предупреждающий удар, разорив окрестности Дубровны, Орши, Шклова и Могилева.[375] Это нападение не только замедлило продвижение поляков (по-видимому, именно из-за него Баторий вынужден был на две недели задержаться в лагере на р. Дриссе), но и ослабило выступившую на Псков армию. Королю пришлось направить к восточным границам Литвы сильный отряд троцкого каштеляна Христофора Перуна Радзивилла, насчитывающий около 3 тыс. человек.[376] Благодаря временной остановке польского наступления, русское командование перебросило в Псков дополнительные воинские контингенты из ливонских замков.

С конца лета 1581 года, узнав о приближении большой польской армии (47 тыс. человек, в том числе 27 тыс. наемников из европейских стран[377]), псковские воеводы – князья Василий Федорович Скопин-Шуйский и Иван Петрович Шуйский – стали готовить крепость к обороне. Главным воеводам подчинялись младшие – Н. И. Очин-Плещеев, князья А. И. Хворостинин, В. И. Бахтеаров-Ростовский и В. М. Лобанов-Ростовский.[378] Всего в городе было около 16 тыс. человек, но в это число входили 12 тыс. вооруженных жителей Пскова и его пригородов. Гарнизон Пскова, без учета привлеченных к его защите горожан, насчитывал 1000 дворян и детей боярских, 2500 стрельцов и 500 казаков.[379] Все защитники города – «головы же и дети боярские, головы стрелецкие и стрельцы, и псковичи от мала до велика, и все сбежавшиеся сюда люди, которым предстояло держать осаду, были приведены к присяге, то есть крестному целованию».[380]

Ожидая приближения неприятельской армии, псковичи спешно исправили крепостные укрепления, дополнили их деревянными и земляными сооружениями, при их возведении используя новейшие фортификационные приемы. На башнях, раскатах и стенах города установили многочисленные пушки. Наличие у обороняющихся двух больших орудий – «Барса» и «Трескотухи», стрелявших на дистанцию около 1 версты, сыграло в защите Псковской крепости решающую роль, так как у поляков не было ни одной равной им пушки.

18 августа 1581 года польское войско, разбив на берегах р. Черехи отряд русской конницы, вышло на ближние подступы к Пскову. 21 августа, не выдержав ожесточенной бомбардировки, сдалась врагу небольшая крепость Остров. Ее судьбу решило наличие мертвого пространства перед юго-западной стеной, не простреливающегося ни с одной из башен. Обнаружив это слабое место в обороне осажденной крепости, Баторий поставил батареи именно там. Отсюда его солдаты готовились штурмовать осажденный город.[381]

За день до взятия Острова передовые польские отряды подошли к Пскову, остановились на расстоянии трех пушечных выстрелов от крепостных стен. Русские воеводы, узнав о приближении врага, велели бить в осадный колокол и зажечь предместья. По подсчетам секретаря Батория, ксендза Я. Пиотровского, псковичами было сожжено 1500 домов, находившихся вне крепостных стен.[382]

Следует отметить, что в то время Псков имел четыре линии укреплений – Кром, Довмонтов город, Середний город и Окольный город. Внешняя стена Окольного города протянулась почти на 10 верст, имела 37 башен и 48 ворот. Западная часть Пскова выходила к р. Великой, поэтому только здесь стены города были деревянными, со всех других сторон – каменными. Накануне осады крепость была дополнена целым рядом новых фортификационных сооружений. Снаружи и внутри стен были возведены новые бревенчатые башни, сооружены широкие башенные платформы – раскаты, предназначенные для установки крупнокалиберных орудий. Постройка дополнительных башен устранила главный недостаток старых укреплений – недостаточную фланковую оборону. Стены новых наружных башен прикрыли дерном, хорошо предохранявшим от зажигательных ядер, и снабдили большим количеством бойниц.[383]

18 августа передовые отряды Батория подошли к Пскову, остановились на расстоянии трех пушечных выстрелов от крепостных стен. Русские воеводы, узнав о приближении врага, велели зажечь предместья и бить в осадный колокол.[384] Так началась знаменитая Псковская оборона. Но только спустя неделю, 26 августа, после подхода главных сил, поляки попытались вплотную подойти к городским укреплениям, чтобы начать осадные работы. Неудачно – защитники Пскова встретили неприятеля орудийным огнем со стен и башен псковского Окольного города, вынудив его отойти от крепостных укреплений.



1 сентября убедившийся в прочности русской обороны Баторий приказал своим войскам начать траншейные работы, чтобы приблизить осадную артиллерию к укреплениям Пскова. Штурмовать крепость король решил с южной стороны Окольного города, где находились Покровская и Свинорская башни (последняя в ряде источников именуется как Свинская или Свинусская башня). В непосредственной близости от этих башен осаждающими были заложены шанцы. Работы закончились в ночь с 4 на 5 сентября. Установив батарею из 20 орудий, противник начал бомбардировку псковских укреплений, длившуюся два дня. В результате обстрела Покровская и Свинорская башни были полуразрушены, в стене между ними образовался большой пролом.

Штурм крепости польский король назначил на 8 сентября 1581 года. В нем участвовали лучшие войска Батория. Несмотря на значительные разрушения укреплений Окольного города, находившихся на направлении вражеской атаки, штурмовые колонны были встречены сильным заградительным огнем. С большим трудом наемная польская, венгерская и немецкая пехота смогла овладеть сильно пострадавшими при бомбардировке Покровской и Свинорской башнями, однако продвинуться дальше или закрепиться в захваченных стрельницах противнику не удалось. Путь в город преграждала деревянная стена с несколькими рядами бойниц, через которые псковичи в упор расстреливали неприятельских солдат. Вскоре защитники города разрушили занятые неприятельскими солдатами верхние ярусы Свинорской башни. Для этого понадобилось сделать всего один выстрел из «огромной пищали» «Барс», установленной на Похвальском раскате. Затем, подкатив под основание полуразрушенной башни, где еще оставались враги, бочки с порохом, псковичи взорвали ее.[385] С помощью подкопа была разрушена и Покровская башня, под которую «подложили порох и подожгли его, и так с Божьей помощью всех оставшихся в Покровской башне литовцев уничтожили, и по благодати Христовой вновь очистилась каменная псковская стена от поправших ее поганых литовцев. Когда наступила ночь, свет благодати воссиял над нами по Божьему милосердию, и отогнали их от стен города».[386]

После этого немногие оставшиеся в живых польские и венгерские солдаты оставили захваченный участок стены и отступили в свои шанцы. Во время штурма атакующие потеряли до 5 тыс. человек убитыми. Ощутимыми были потери защитников Пскова: погибло 863 человека и ранено 1623 человека. Разрушенные в ходе бомбардировки и штурма укрепления восстановили и усилили дополнительными защитными сооружениями – прочной деревянной стеной и рвом с частоколом из заостренных дубовых кольев.[387]

Несмотря на неудачу, поляки не сняли осаду. Установив у Мирожского монастыря на левом берегу реки Великой и в Завеличье тяжелые орудия, 24 октября противник начал обстрел города калеными ядрами, но пожары в крепости псковичи быстро потушили.

Осенью и зимой 1581–1582 годов поляки 31 раз поднимались на штурм русской твердыни, но безрезультатно. Неизменно с большими потерями они откатывались назад, теряя веру в успех. Во время усиливающихся вражеских атак псковичи отчаянно сопротивлялись и всегда побеждали. Подумав, что самым слабым местом в обороне Пскова является его стена, выходящая к реке Великой, противник именно здесь решил нанести очередной удар. 28 октября венгерские гайдуки, пройдя вдоль реки к откосу, на котором стояла городская стена между угловой башней и Покровскими воротами, стали ломами и кирками подкапывать ее подошву. Вскоре часть укреплений обрушилась. Но за подрубленной стеной открылась еще одна, перед которой был вырыт ров. Вражские солдаты попытались штурмом овладеть второй линией укреплений, но защитники Пскова забросали их кувшинами с зельем (порохом). Один такой кувшин хранился в качестве экспоната в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге, поэтому в специальной литературе есть его описание. Кувшин был изготовлен в виде глиняного полого шара, армированного веревочной сеткой. Шар начинялся порохом, который воспламенялся с помощью фитиля.[388] На атакующих, продолжавших штурмовать город, лили кипяток и горячую смолу, кидали камни, цепляли их острыми крюками, крепившимся к длинным шестам, в упор расстреливали из ручниц. Понеся большие потери, противник прекратил штурм и отступил, возобновив бомбардировку крепостных укреплений. Пять дней длился обстрел стен и башен и, наконец, «стену же городскую и со стороны реки Великой разбили». Она больше не представляла серьезной преграды для атакующих. 2 ноября в этом месте был произведен новый штурм – последняя попытка взять город приступом. Но поляков, перешедших по льду замерзшую реку Великую, встретил настолько плотный огонь, что они вынуждены были остановиться, а затем отойти обратно.[389]

Продолжение следует

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:
Икона дня

Донская икона Божией Матери

Войсковая икона Союза казаков России

Преподобный Иосиф Волоцкий

"Русская земля ныне благочестием всех одоле"

Наши друзья

 

 

Милицейское братство имени Генерала армии Щелокова НА

Статистика
Просмотры материалов : 4437764