Главная Книги Книги по истории России ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ. ТОМ 1

Владимир Волков.

ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ.

ТОМ 1


Продолжение 11

Часть вторая. Русское войско в середине и второй половине XVI в


Сквозь метели и бураны
В снегопадах декабря
Шли войска царя Ивана
Завоевывать моря


Шли в морозы, в непогоды
От зари и до зари
И князья, и воеводы
И стрельцы и пушкари…


Кончаловская Н. «Наша древняя столица».



Укрепившись на престоле, первый русский царь Иван Грозный стал готовиться к большим войнам, прежде всего – с продолжавшими угрожать его землям татарскими ханствами. Дабы гарантированно сокрушить их, великий государь провел коренную реорганизацию вооруженных сил Московского государства. Была заметно усилена поместная конница, артиллерия – «наряд», сформированы стрелецкие части, подразделения городовых казаков.

В результате, несмотря на сохранение и даже развитие традиционных для страны войск «сотенного строя», в русском войске появились и крепли пока еще небольшие, но важные элементы новой, регулярной организации вооруженных сил. На вооружение поступали более совершенные ружья, карабины, пистолеты, мощные пушки, другие средства борьбы с неприятелем. Благодаря этому в частых и кровопролитных войнах середины и второй половины XVI века государевы ратные люди отразили ряд опасных нападений как с Востока и Юга, так и с Запада, исправили последствия некоторых тяжелых поражений и сохранили себя для будущих битв. Уцелевшие воеводы и головы (командиры) приобрели бесценный опыт противоборства с опасным и безжалостным врагом.

Как и прежде, в случае необходимости на защиту страны поднималось почти все боеспособное население, однако костяк вооруженных сил составляли так называемые «служилые люди», получавшие земельное и (или) денежное и хлебное жалование от казны.

Ратные люди делились тогда на служилых людей «по отечеству» и служилых людей «по прибору». К первой категории относились служилые князья и татарские «царевичи», бояре, окольничие, жильцы, дворяне и дети боярские. В разряд «приборных служилых людей» входили стрельцы, полковые и городовые казаки, пушкари, затинщики и другие военнослужащие «пушкарского чина».[418] Кто не мог нести ратную службу, должен был помогать тем, кто стоял на защите рубежей страны и содержать их.

Глава 1. Поместная конница. Стрельцы, пушкари, казаки и посошные люди

Поместное войско

Несмотря на существенную перестройку вооруженных сил, ядром и основой русского войска на всем протяжении рассматриваемого периода оставалась поместная конница, состоявшая из служилых людей по отечеству, верставшихся земельным и денежным жалованьем.

В годы боярского правления положение служилых людей ухудшилось, что не могло не сказаться на их боеспособности. Стремясь ее повысить, правительство молодого Ивана Грозного предприняло ряд мер по реорганизации службы конной милиции. В результате серии указов и смотров служилых людей в 1550–1556 годах поместное войско получило более или менее стройную организацию и структуру. Особое значение имел указ от 1 октября 1550 года. Им был образован особый разряд служилых людей – «тысяча лучших слуг». В нее вошли 1078 «избранных» служилых людей из провинции, наделенных земельными поместьями в Подмосковье.

При определении нормы верстания здесь 1000 «лутчих слуг» правительство решило разделить их на три статьи с окладами в 200, 150 и 100 четвертей земли.[419] По сравнению с поместными окладами детей боярских других городов, для первой и второй статьи они были меньше почти в два раза. Однако вскоре правительству удалось увеличить оклады дворян «большей статьи» Московского уезда. Уже в 1578 году поместное жалованье определялось в 250, 300 и даже 400 четвертей. Для служилых людей второй и третьей статей оклады остались неизменными. Однако испомещенные под Москвой дети боярские получали повышенный денежный оклад – 12 руб. помещики 1-й статьи, 10 руб. – 2-й статьи и 8 руб. – 3-й статьи.[420]

Новый чин «московских дворяне» образовал необходимый правительству слой доверенных и заслуженных ратных людей, откуда черпались кадры для придворной и приказной службы, а также командные кадры для поместного ополчения и городовой службы на границах государства. Провинциальные служилые люди теперь составляли территориальные сообщества в рамках того уезда, где были испомещены. Такое сообщество именовалось «городом» или уточняюще «служилым городом». Кроме того, они были разделены («поверстаны») на разряды-чины (выборные, дворовые и городовые), которые, в свою очередь, в соответствии со знатностью рода, заслугами предков, личными подвигами делились на статьи.

Определяющим службу вотчинников и помещиков документом стало Уложение 1555/1556 годов. Его текст включен в текст Никоновской летописи, где озаглавлен «О рассмотрении государьском». Процитируем его: «Посем же государь и сея расмотри: которые велможы и всякие воини многыми землями завладели, службою оскудеша, – не против государева жалования и своих вотчин служба их, – государь же им уровнения творяше: в поместьях землемерие им учиниша, комуждо что достойно, так устроиша, преизлишки же разделиша неимущим, а с вотчин и с поместья уложеную службу учини же: со ста четвертей добрые угожей земли человек на коне и в доспесе в полном, а в далной поход о дву конь; и хто послужит по земли, и государь их жалует своим жалованием, кормлении, и на уложеные люди дает денежное жалование; а хто землю держит, а службы с нее не платит, на тех на самих имати денги за люди; а хто дает в службу люди лишние перед землею, через уложенные люди, и тем от государя болшее жалование самим, а людям их перед уложеными в пол-третиа давати денгами. И все государь строяше, как бы строение воинству и служба бы царская безо лжи была и без греха вправду; и подлинные тому розряды у царскых чиноначальников, у приказных людей».[421]

В целях проверки боеготовности воинов-помещиков в Москве и других городах часто проводились общие смотры («разборы») записанных в службу дворян и детей боярских. На разборах происходило верстание подросших и уже годных к службе детей помещиков. При этом им назначалось соответствующее «версте» «новичное» земельное и денежное жалованье. Сведения о таких назначениях записывались в «десятни» – списки уездных служилых людей. Помимо верстальных существовали «десятни» «разборные» и «раздаточные», призванные фиксировать отношение помещиков к исполнению служебных обязанностей. Кроме имен и окладов в них вносились сведения о вооружении каждого служилого человека, числе выставляемых им боевых холопов и кошевых людей, количестве детей мужского пола, находившихся во владении поместьях и вотчинах, сведения о прежней службе, причины неявки на «разбор», при необходимости – указания на раны, увечья и общее состояние здоровья. В зависимости от результатов смотра выказавшим усердие и готовность к службе дворянам и детям боярским поместное и денежное жалованье могло быть увеличено, и, наоборот, помещикам, уличенным в плохой военной подготовке, земельный и денежный оклады могли быть значительно убавлены. Первые смотры дворян и детей боярских были проведены в 1556 году, вскоре после принятия Уложения о службе 1555/1556 годов.[422] Тогда же в обиход был введен и сам термин «десятня». Необходимость составления таких документов стала очевидной в ходе широкомасштабных военных реформ «Избранной Рады». Все разборные, раздаточные и верстальные «десятни» должны были высылаться в Москву и храниться в Разрядном приказе, на них делались пометы о служебных назначениях, дипломатических и воинских поручениях, посылках с сеунчем, участии в походах, сражениях, боях и осадах; фиксировались отличия и награждения, придачи к поместному и денежному жалованью, мешающие службе ранения и увечья, пленение, смерть и ее причины.[423] Списки с «десятен» подавались в Поместный приказ для обеспечения перечислявшихся в них служилых людей земельными окладами.

Выделяемые на основании «разборов» земельные пожалования назывались «дачами», размеры которых зачастую значительно отличались от оклада и зависели от поступающего в раздачу земельного фонда. Первоначально размеры «дач» были значительными, но с увеличением численности служилых людей «по отечеству» стали заметно сокращаться.[424] В конце XVI века получили распространение случаи, когда помещик владел землей в несколько раз меньше своего оклада (иногда в 5 раз). В раздачу также поступали и нежилые поместья (не обеспеченные крестьянами). Таким образом, иным служилым людям, чтобы прокормить себя, приходилось заниматься крестьянским трудом. В 1577 году при проверке челобитья детей боярских из Путивля и Рыльска выяснилось, что поместьями в этих уездах владели лишь 69 служилых людей, к тому же испомещены они были «по окладом несполна, иные вполы, а иные в третей и в четвертой жеребей, а иным дано на усадища непомногу». Тогда же обнаружилось, что в Путивльском и Рыльском уезде «неиспомещено 99 человек». Поскольку все они несли службу, правительство выплатило денежное жалованье «в их оклады» – 877 руб., но наделить поместьями не смогло.[425] Такое положение дел сохранялось и впоследствии.

Появились дробные поместья, состоявшие из нескольких владений, разбросанных по разным местам. С увеличением их числа связан знаменитый указ Симеона Бекбулатовича, содержавший предписание о верстании детей боярских землями только в тех уездах, в которых они служат, однако это распоряжение не выполнялось.[426]



Оклады поместного и денежного жалованья дворовых и городовых дворян и детей боярских колебались от 20 до 700 четвертей и от 4 до 14 руб. в год. Наиболее заслуженные люди «московского списка» получали земельное жалованье: стольники до 1500 четвертей, стряпчие до 950 четвертей, дворяне московские до 900 четвертей, жильцы до 400 четвертей. Размер денежного жалованья у них колебался в пределах 90–200 руб. у стольников, 15–65 руб. у стряпчих, 10–25 руб. у дворян московских и 10 руб. у жильцов.[427]

Правильное установление окладов вновь призываемым на службу дворянам и детям боярским было важнейшей задачей для проводивших смотры официальных лиц. Как правило, «новики» верстались поместным и денежным жалованьем на три статьи, однако известны и исключения. Приведем несколько примеров определения поместных и денежных окладов вновь поверстанным в службу дворянам и детям боярским. В 1577 году коломенские «новики» по «дворовому списку» делились всего на 2 статьи:



1-я статья – 300 четвертей земли, денег по 8 руб.

2-я статья – 250 четвертей земли, денег по 7 руб.



Но в той же Коломне «новики», числившиеся «с городом», были поверстаны на 4 статьи с несколько меньшими окладами:



1-я статья – 250 четвертей земли, денег по 7 руб.

2-я статья – 200 четвертей земли, денег по 6 руб.

3-я статья – 150 четвертей земли, денег по 5 руб.

4-я статья – 100 четвертей земли, денег по 4 руб.[428]



Такие размеры верстания следует признать очень высокими, ибо в южных городах даже при верстании «новиков» в станичную и сторожевую службу, считавшуюся более почетной и опасной в сравнении с полковой, поместные оклады были значительно ниже, хотя денежное жалованье соответствовало новгородскому. Например, в 1576 году, при разборе служилых людей в Путивле и Рыльске, «новики», разделенные на три статьи, получили:



1-я статья – 160 четвертей земли, денег по 7 руб.

2-я статья – 130 четвертей земли, денег по 6 руб.

3-я статья – 100 четвертей земли, денег по 5 руб.[429]



Во второй половине XVI века военная служба дворян и детей боярских разделялась на городовую (осадную) и полковую. Осадную службу несли мелкопоместные лица с окладов в 20 четей или неспособные по состоянию здоровья к полковой (походной) службе; в последнем случае у детей боярских отбиралась часть поместных владений. Осадная служба выполнялась в пешем строю, ее могли нести только «с земли», с поместных владений; денежное жалованье воинам не выплачивалось. За исправное исполнение обязанностей малоземельные дворяне и дети боярские могли быть переведены из осадной в полковую службу с повышением поместного оклада и выдачей денежного жалованья. В городовой (осадной) службе продолжали числиться и отставные дворяне, и дети боярские, которые не могли нести полковую службу по старости, болезни или из-за тяжелых увечий.

Полковая служба была дальней (походной) и ближней (украинной, береговой). В мирное время она сводилась к постоянной охране границ, главным образом южных.[430] В случае необходимости городовых дворян и детей боярских «меньших статей» привлекали к засечной службе,[431] более состоятельных (имевших от 10 до 300 четвертей земли), «которые б люди были конны, и собою молоды, и резвы, и просужи», – к станичной службе, назначая старшими над ними самых обеспеченных, имевших оклады по 400–500 четвертей. Повышенный оклад в данном случае подразумевал и максимальную меру ответственности – назначенные станичными головами дворяне должны были добросовестно выполнять возложенные на них обязанности.[432]

Московские служилые люди (наиболее видная часть дворянства – стольники, стряпчие, московские дворяне и жильцы,[433] головы и сотники московских стрельцов) находились в более привилегированном положении по сравнению с городовыми детьми боярскими. Поместные оклады воинов Государева полка составляли от 500 до 1000 четвертей, а денежные – от 20 до 100 руб.; многие из них имели крупные вотчины.[434]

В полках московские служилые люди занимали командные должности: воевод, их товарищей, сотенных голов и т. п. Общее число стольников, стряпчих, московских дворян и жильцов было невелико – не более 2–3 тыс. человек в XVI веке.[435] Они выводили на службу значительное количество военных слуг (боевых холопов), благодаря чему численность Царского полка достигала 20 тыс. человек (в Казанском походе 1552 года),[436] а с участием «выборных» дворян и детей боярских и более.

Вызванные на службу помещики одного уезда формировались на сборных пунктах в сотни; из остатков уездных сотен создавались смешанные сотни; все они распределялись по полкам. После окончания службы дворяне и дети боярские распускались по домам, сотни распадались и при следующем призыве на службу формировались вновь. Таким образом, сотни, как и полки, являлись лишь временными войсковыми единицами поместного ополчения.

Наиболее ранние сведения о составе и вооружении дворян и детей боярских относятся к 1556 году, когда в Кашире был произведен смотр боярами Курлятевым и Юрьевым и дьяком Вылузгой.[437] При изучении его итогов расмотрим только тех дворян и детей боярских, у которых показаны поместные оклады; таких в каширской «десятне» насчитывается 222 человека. Указанные лица по своему имущественному положению принадлежали в основном к среднепоместному дворянству: имели поместья в 100–250 четвертей (в среднем – 165 четвертей). На смотр они явились на конях (без исключения), а многие даже «одвуконь» – с двумя конями. О вооружении каширян в «десятне» сообщалось: саадак имел 41 воин, копье – 19, рогатину – 9, топор – 1; без всякого оружия на смотр прибыли 152 служилых человека. Составители документа отметили, что 49 помещиков имели защитное вооружение (доспехи).

На смотре присутствовало 224 дворянских людей – холопов (кроме кошевых – обозных), в том числе 129 человек безоружных. Остальные 95 военных слуг имели следующее оружие: саадак и саблю – 15 человек, саадак и рогатину – 5, саадак и копье – 2, саадак – 41, рогатину – 15, копье – 16 и пищаль – 1 человек. Из 224 боевых холопов в защитном снаряжении находилось 45, все имели коней. Следовательно, дворянских слуг было не меньше, чем самих помещиков, и они были вооружены не хуже помещиков.

Как изменилась дворянская конница спустя всего 20 лет, показывает «десятня» по городу Коломне 1577 года. Коломенские дворяне и дети боярские (283 человек) принадлежали к среднепоместным владельцам, но явились на смотр вооруженными лучше каширян. Почти все имели одинаковое оружие: саадак и саблю. У многих из них было хорошее защитное вооружение, большая часть коломенских детей боярских выступила в поход в сопровождении боевых холопов или хотя бы конных «людей с юком (вьюком)».[438]



Несмотря на все усилия властей поднять боеспособность поместного войска, оно сохраняло свой главный недостаток – нерегулярный характер своей службы. Впрочем, говоря о достоинствах и недостатках дворянского ополчения, нельзя не упомянуть, что схожую систему организации войска имел в то время и главный противник Московского государства – Великое княжество Литовское. В 1561 году польский король и великий князь литовский Сигизмунд II Август вынужден был при сборе войска требовать, чтобы «князи, панове, бояре, шляхта во всех местах и именьях мают то брати на себе, абы тым можнен и способнен на службу Речи Посполитое выправовали ся и абы каждыи на воину ехал в одинаковои барве слуги маючи и кони рослые. А на каждом пахолку зброя, тарч, древо с прапорцом водле Статуту».[439] Показательно, что перечень вооружения военных слуг не содержит огнестрельного оружия. Литовское посполитое рушение вынужден был созывать и Стефан Баторий, скептически отзывавшийся о боевых качествах шляхетского ополчения, собиравшегося, как правило, в незначительном количестве, но с большим промедлением.[440] Мнение самого воинственного из польских королей целиком и полностью разделял А. М. Курбский, познакомившийся с устройством литовского войска во время своей изгнаннической жизни в Речи Посполитой. Процитируем его полный сарказма отзыв: «Яко послышат варварское нахождение, так забьются в претвердые грады; и воистину смеху достойно: вооружившися в зброи, сядут за столом с кубками, да бают фабулы с пьяными бабами своими, а ни из врат градских изыти хотяще, аще и пред самым местом, або под градом, сеча от басурман на христиан была».[441] Однако в самые тяжелые для страны минуты и в России, и в Речи Посполитой дворянская конница совершала замечательные подвиги, о которых и подумать не могли наемные войска. Так, презираемая Баторием литовская конница в период, когда король безуспешно осаждал Псков, едва не погубив под его стенами свою армию, совершила рейд вглубь русской территории. Это был 6-тысячный отряд Христофора Радзивилла и Филона Кмиты. Литовцы достигли окрестностей Зубцова и Старицы, устрашив находившегося в Старице царя Ивана Грозного. Именно тогда русский государь принял решение отказаться от завоеванных в Прибалтике городов и замков, чтобы любой ценой прекратить войну с Речью Посполитой.[442]

Впрочем, рейд Х. Радзивилла и Ф. Кмиты очень напоминает частые русские вторжения на территорию Литвы во время русско-литовских войн первой половины XVI века, когда московская конница доходила не только до Орши, Полоцка, Витебска и Друцка, но и до окрестностей Вильны.

Настоящей бедой русского поместного войска стало «нетство» дворян и детей боярских (неявка на службу), а также бегство их из полков. Во время затяжных войн владелец поместья, вынужденный бросать хозяйство по первому же приказу властей, поднимался на службу, как правило, без большой охоты, а при первом же удобном случае старался уклониться от выполнения своего долга. Это не только сокращало вооруженные силы государства, но и оказывало отрицательное влияние на воинскую дисциплину, вынуждая тратить много сил для возвращения «нетчиков» в строй.[443] Однако массовый характер «нетство» приняло лишь в последние годы Ливонской войны и носило вынужденный характер, так как было связано с разорением хозяйств служилых людей, многие из которых не могли «подняться» на службу.[444] Правительство пыталось бороться с «нетчиками» и организовало систему розыска, наказания и возвращения их на службу.[445] Позже оно ввело обязательное поручительство третьих лиц за исправное несение службы каждым дворянином или сыном боярским.[446]

Впрочем, до поры, до времени недостатки русской конной милиции не были существенными. Достоинства, наоборот, бросались в глаза многим. Чрезвычайно похвально о боевых качествах русской поместной конницы отзывался А. М. Курбский, писавший, что во время Казанского похода 1552 года лучшими русскими воинами являлась «шляхта Муромского повету».[447] В летописях и документах сохранились упоминания о подвигах, совершенных служилыми людьми в сражениях с врагом. Одним из самых известных героев стал суздальский сын боярский Иван Алалыкин, пленивший 30 июля 1572 года в сражении у деревни Молоди Дивея-мурзу – виднейшего татарского военачальника.[448] Воинское умение русских «служилых людей по отечеству» признавали и враги. Так, о сыне боярском Ульяне Износкове, захваченном в плен в 1580 году, во время второго похода Батория, Я. Зборовский написал: «Он хорошо защищался и сильно изранен».[449]

Продолжение следует

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:
Икона дня

Донская икона Божией Матери

Войсковая икона Союза казаков России

Преподобный Иосиф Волоцкий

"Русская земля ныне благочестием всех одоле"

Наши друзья

 

 

Милицейское братство имени Генерала армии Щелокова НА

Статистика
Просмотры материалов : 4437825