Главная Книги Книги по истории России ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ. ТОМ 1

Владимир Волков.

ВОЙСКО ГРОЗНОГО ЦАРЯ.

ТОМ 1


Продолжение 13

Ратная служба посошных людей

Во время больших войн правительство непременно привлекало на службу городское и сельское население, не исключая «белые» дворы и монастырских людей. Военная повинность была значительной – до одного ратника с 1–5 дворов. В основе установления размеров повинности лежала «соха», то есть определенная податная единица. Ее величина разнилась в зависимости от принадлежности и качества земли. Для служилого землевладения она составляла 800 четвертей доброй, 1000 четвертей средней и 1200 четвертей худой земли; для церковного – 500, 600 и 700 четвертей, для черных земель – 500, 600 и 700 четвертей соответственно. Ополчение, собираемое с «сох», называлось «посошной ратью» или «посохой». Население снабжало ратников оружием, доспехами и содержало их во время нахождения на службе.

В составе русских походных ратей посоха выполняла, несомненно, вспомогательную роль, хотя обязанности тяглых ополченцев были весьма разнообразны. Силами посошных людей выполнялось большинство военно-инженерных работ по устройству дорог, мостов, постройке и укреплению городов, возведению пограничных сооружений в виде земляных валов, засек и т. п. В случаях, требующих участия в боевых действиях большого числа воинов, посошные люди привлекались в помощь ударным частям для выполнения поставленных перед ними задач.[490]

Особенно велико было значение посохи при «наряде» (артиллерии). Пешие и конные посошные люди выполняли работы по перевозке орудий и боевых запасов, обслуживали орудия в период боевых действий, помогая пушкарям и затинщикам в их установке, подносе ядер и т. п. Число мобилизованных к «наряду» посадских людей и крестьян исчислялось многими сотнями и даже тысячами. Во время Ливонского похода 1577 года при находившейся при армии Ивана Грозного артиллерии состояло 8 600 пеших и 4 124 конных посошных ратников (всего 12 724 человека).[491]

Другая повинность населения состояла в охране и защите городов. В мирное время горожане обязались, кроме участия в содержании лиц гарнизонов, нести личную повинность по охране городских и крепостных сооружений. Оборону могли держать и крестьяне, особенно в пограничных уездов, через которые проходили засеки и другие укрепления. Многочисленные документальные свидетельства сообщают о наличии боевого оружия не только у посадских людей, но и у крестьян, проживавших даже в отдаленных от рубежей страны уездах.

Посошная и подымовная служба посадских и уездных людей отличалась обязательностью. Военную повинность по выставлению для участия в военных действиях ратников несло городское население в целом. Набор ратников с городов производился в случае военной опасности с определенного количества дворов. Как правило, воины были вооружены пищалями и несли пешую и конную службу. В 1545 году во время подготовки похода на Казань из Новгорода и его пригородов в армию взяли 1973 ополченцев с обычным вооружением: по 1 ратнику с 3 «белых с нетяглых дворов» (таковых, выставивших 370 человек, оказалось 1111) и по 1 воину с 5 тяглых дворов (соответственно 8013 дворов и 1603 человека). Первоначально с того же числа дворов власти собирались призвать на службу 1000 пеших и 1000 конных пищальников, но ограничились мобилизацией 1354 вооруженных огнестрельным оружием воинов, часть которых (667 чел.) несла пешую службу, остальные – конную.[492]

Значительными были сборы земских людей в период Ливонской войны 1558–1583 годах, при проведении строительных работ в порубежных крепостях и на засеках. Из наказов головам, посылавшихся для сбора ратников перед большими походами Ливонской войны, узнаем, каких людей должны выставить города. Каждый посошный человек обязан был иметь следующий «наряд»: саадак, рогатину или сулицу, топорик.[493]

О размерах посошной повинности можно судить по Пскову, где в 1560 году с каждой сохи на службу выставлялось по 22 человека. Эта повинность была как пешей, так и «коневой» (с подводами).

Общая численность посошных людей в войске могла быть достаточно большой. В Полоцком походе 1563 года боевой состав войска равнялся 43 тыс. человек, а посошных людей было около 80 900 человек; в 1577 году войско состояло из 35 тыс. человек, а посошных, только у «наряда», насчитывалось 12 724 человек пешими и конными.[494]Значительное число посохи в войске объясняется использованием их главным образом на различных военно-вспомогательных работах. В мирное и военное время посошные люди работали на строительстве крепостей и других укреплений, изготовляли речные суда, прокладывали дороги и возводили строения для ямской службы.[495] Им выплачивалось достаточно высокое «мирское» жалованье – на 7 человек 10–12 и даже 13 руб.

Население приграничных мест несло службу преимущественно по сооружению и охране засек и других укреплений на границе. Посадские люди привлекались к гарнизонной и осадной службе в своем городе. В некоторых южных пограничных городах боевую службу наравне с ратными людьми несло не только посадское (незначительное в этих краях) население, но и уездные люди – крестьяне, имевшие огнестрельное оружие, умевшие с ним обращаться.

Глава 2. Разряд и другие приказы. Централизация военного управления

Увеличение численности и расширение состава русского войска прежде всего отразилось на управлении армией, основные принципы которого сформировались уже в первой половине XVI века. Каждый вновь возникавший разряд служилых людей имел центральный орган управления – избу, потом – приказ. Но ключевое место в системе руководства вооруженными силами Московского государства играл Разрядный приказ или просто Разряд, прообраз как военного министерства, так и Генерального штаба. В Разрядном приказе «разряжались», т. е. осуществлялись различные военные и административные назначения. Учреждение такого типа существовало и раньше, но окончательно его структура оформилась в период военных реформ Ивана Грозного. Об этом писал А. А. Зимин: «Разрядную избу с четко выраженным составом мы встречаем только в 1555–1556 гг. Тогда в ведомство дьяков, выполнявших разрядные функции, входили И. Е. Цыплятев, И. Г. Выродков и Андрей Васильев».[496] В принципе, историк воспроизвел тезис своего предшественника Н. П. Лихачева, определившего, что Разрядом в 1555–1556 годах руководили:

Думный разрядный дьяк Иван Елизаров сын Цыплятев.

Первый разрядный дьяк Иван Григорьев сын Выродков.

Второй разрядный дьяк Андрей Васильев.[497]

Позже, уже в XVII веке, давая характеристику этому ведомству (Разряду), Котошихин напишет: «А ведомы в том приказе всякие воинские дела и городы строение и крепостьми и ружьем и служивыми людьми; так же ведомы бояре, околничие и думные и ближние люди, и дьяки и жилцы, и дворяне городовые, и дети боярские, и казаки, и солдаты всякою службою; и кого куды лучится послати на службу, в войну, и в воеводства в городы, и во всякие посылки; и за службы о жалованье и о чести, и о прибавке денежного жалованья указ в том же приказе; так же и о сыску чести и о бесчестии и о наказании А кого царь куды посылает на службу и что кому за службу бывает честь и жалованье и бесчестия, и то записывают в книги».[498] Стрельцами и казаками ведал Стрелецкий приказ, пушкарями, служилыми людьми у «наряда» – Пушкарский приказ. Обеспечением службы «приборных» людей занимались многие финансовые ведомства: приказы Житный, Денежного и хлебного сбору, четвертные приказы и другие. Самое непосредственное отношение к управлению войском имели территориальные (областные) приказы. Структура военного управления в России замыкалась на фигуре царя, иногда единолично, но, как правило, по совету с боярами и другими думными чинами распоряжавшегося вооруженными силами страны.

В военное время создавалось единое войско или несколько действующих самостоятельно ратей. Сбор сил происходил через Разрядный приказ (Разряд), одно из первых военных учреждений в России. Он ведал всем кругом вопросов, относящихся к организации обороны страны и руководил подготовкой военных операций, распределял служилых людей по отечеству – дворян и детей боярских на службу по военному, гражданскому и дворцовому ведомствам, вел списки всех дворян по городам с уездами, так называемые «десятни». В своей деятельности Разрядный приказ взаимодействовал с другими ведомствами, в числе функций которых были и военные дела.

Когда готовился поход, из Разряда в города, на имя воевод и приказных людей, рассылались царские грамоты. Они указывали кому назначено идти на войну, а также содержали предписание этим дворянам и детям боярским готовиться к выступлению. Собраться на «государеву службу» и прибыть на сборный пункт к определенному времени они должны были «с людми и конми и с доспехом». Подготовленные служилыми людьми продовольственные запасы отправлялись к месту общего сбора раньше, как правило, по зимнему пути.

Из своих городов дворяне и дети боярские выступали с присланным из Москвы «сборщиком», имевшим на руках полученный в Разряде список подлежащих мобилизации служилых людей. Они, отобранные для участия в походе, сразу же должны были сообщить сборщику сколько берут с собой боевых холопов и обозной прислуги. Точно так же через городовых воевод или особых сборщиков, посылаемых Разрядом, происходил сбор посошных людей с указанием, где и когда посошные должны «стати» на службу. В Стрелецкий и Пушкарский приказы из Разряда посылались памяти с запросом – какое число стрельцов, казаков и служилых людей к «наряду» будет направлено в собиравшееся в поход войско.

Одновременно с рассылкой по городам указов о сборе ратных людей в поход происходило назначение от имени царя и Боярской думы (с обязательным объявлением через Разрядный приказ и записью в разрядных книгах) главнокомандующего, других военачальников и их помощников. Большой воевода (командующий войском) и подчиненные ему полковые воеводы избирались, как правило, из бояр и окольничих, их товарищи и сотенные головы – из дворян Государева полка.

Вместе с назначением большой воевода получал из Разрядного приказа царский наказ. В нем содержалась важнейшая информация. Помимо прочего командующему сообщалось: с кем предстоит вести войну, из каких городов и уездов служилым людям назначено участвовать в походе, когда и где собираться отдельным полкам и всему войску, когда начинать наступление или где ожидать подхода неприятельской армии, кто должен командовать отдельными полками, «нарядом» и «гуляй-городом» («обозом»), заведовать раздачей жалования и всяких запасов. В наказе содержался маршрут движения отдельных полков и всего войска, сообщался примерный план военных действий.

Кроме наказа главному военачальнику (большому воеводе) вручался «разряд» (войсковая роспись ратных людей и воевод по полкам); для разбора сведений, поступающих командующему из Москвы и от других воевод, от разведывательных отрядов в армию назначались дьяки «с разрядом» или «у разряда». Эти дьяки вместе со своими помощниками – подьячими – составляли штаб войска, получивший в середине XVI века название «разрядного шатра».[499] Полковые воеводы получали особые наказы, в которых указывались состав полка, его маршрут, функции назначенных к ним под командование младших воевод, имена сотенных голов, число приданных стрельцов и казаков и другие сведения, необходимые действующему военачальнику.

Получив назначение, письменные наказы и «разряды», воеводы с товарищами (заместителями) разъезжались к месту сбора полков. В городе, где была назначена встреча войск, большой воевода производил смотр прибывающим ратным людям. Он тщательно проверял вооружение поступающих под его команду воинов, их амуницию и боевых коней, уточнял состав полков, собирал показания от окладчиков о состоянии и поместьях каждого дворянина и сына боярского, и особо о «нетях» – не явившихся на службу служилых людях и т. п. Все распоряжения большого воеводы записывались дьяками и хранились в разрядном шатре. Составленный тогда же список «естям» и «нетям» с росписью всех по статьям срочно отсылался на царское имя в Разрядный приказ. В свою очередь полковые воеводы расписывали дворян, детей боярских и их людей по сотням – для «кошевой» (обозной) службы, разъездов, посылок и других ответственных поручений.

Во главе дворянских сотен стояли сотники, чаще встречающиеся в источниках под именем сотенных голов или просто голов, в отличие от сотников у стрельцов и других приборных служилых людей. С середины XVI века сотенные головы уже не выбирались местным уездным дворянством или сотней, а назначались Разрядным приказом от имени царя, в экстренных случаях (смерти, ранения, болезни, пленения старого головы) – воеводой, под началом которого находилось оставшееся без командира подразделение. В походных «разрядах» (войсковых росписях) вслед за воеводами и их товарищами указывались поименно головы каждого полка.

Стремясь улучшить организацию поместного ополчения, обеспечить более правильное верстание служилых людей земельным и денежным жалованьем и укрепить в их рядах воинскую дисциплину, правительство Ивана Грозного, как уже говорилось выше, в середине XVI века провело реформу вооруженных сил, приняв знаменитое «Уложение о службе 1555/1556 г.».

Через весь текст документа красной нитью проходит главная мысль составителей: прямое и самоотверженное исполнение долга служилыми людьми должно быть вознаграждено щедрым земельным и денежным жалованьем со стороны государя. Соответственно, нерадивые и неисполнительные воины должны нести заслуженное наказание, прежде всего выплачивать за свою провинность значительные денежные штрафы, размер которых вдвое превышал сумму, полагавшуюся за исправную службу. Например, за каждого не выставленного «уложенного» человека в доспехе взималось 4 руб., в тегиляе – 2 руб. В случае представления на смотр или в походное войско лишних людей служилому человеку добавлялось жалованье, а «избыточные люди» получали денежное довольствие в «полтретья», то есть в 2,5 раза больше. Правительство последовательно проводило эти решения в жизнь, не считаясь ни с денежными расходами, ни с обидами знатных лиц.[500]

Первоначально собранными в городах дворянскими сотнями и отрядами командовали выборные головы из их среды. Вскоре после принятия «Уложения о службе 1555/1556 г.» была осуществлена замена выборности голов назначением их центральным военным ведомством и включение сотенных голов в официальные «разряды». Эти мероприятия имели большое значение, способствуя укреплению порядка в войсках и повышению боеспособности армии в целом. Назначение голов Разрядным приказом устраняло своеволие полковых воевод, снижало значение родственных связей и уездных корпораций дворян и детей боярских. При указном способе назначения голов во внимание принимались не только родовитость, но и знание или опыт в военном деле, что повышало авторитет головы и придавало сотне большую самостоятельность.

Вышесказанное относится к сбору на службу и выступлению в поход дворянского ополчения. Служилые люди по «прибору» (прежде всего – стрельцы и казаки) являлись в походное войско в составе своих подразделений (иногда – сводных сотен и приказов), с собственными командирами, которые начальствовали над ними на гарнизонной службе в мирное время. В походе стрельцы, казаки и пушкари, равно как и посошные люди, распределялись по полкам поместного ополчения, усиливая их, но не изменяя принципов организации войсковых частей.

Глава 3. Русское оружие

В эту историческую эпоху, при учете сложности стоявших перед государством и войском военных задач и напряженности происходивших конфликтов, самое пристальное внимание уделялось вооружению войска. Развитие ствольной артиллерии и ручного огнестрельного оружия привели к широкому использованию в боевых действиях новых, более совершенных образцов такого вооружения. Это повлияло на организацию армии, в составе которой появились подразделения, сформированные из воинов, имеющих ручные пищали, карабины и пистолеты, артиллерийские части («наряд»).

В то же самое время в армии и у частных лиц в большом числе сохранялись и старые, проверенные образцы боевого оружия – сабли, булавы и кистени, рогатины, бердыши, луки со стрелами, комплекты доспехов. Таким образом, сочетание хорошо зарекомендовавшего старого и перспективного нового наблюдалось не только в организации войска, но и в его вооружении.

Артиллерия Ивана Грозного

В 1550–1560-х годах в русской столице лили пушки иноземные мастера Курт Гартман и Каспар («Кашпир») Ганусов. Первый в 1553 году изготовил пищаль «Змей Яревский». О «Кашпире Ганусове» достоверно известно, что он был учителем прославленного пушечного мастера Андрея Чохова.

Каспаром Ганусовым было изготовлено не менее 10 артиллерийских орудий, в том числе «Острая панна», аналог немецкого орудия «Sharfe Metse».[501] Он отлил и самую крупную в Европе гаубицу «Кашпирову пушку», весом 1200 пудов, метавшую снаряды в 20 пудов – 320 кг. В числе других осадных орудий пушка была задействована при бомбардировке Полоцка в 1563 году.

Трагически сложилась судьба еще одного иностранного специалиста, Николая Оберакера (Николая Немчина), погибшего при разрыве ствола орудия во время испытании отлитой им пушки. Бок о бок с иностранцами работали и русские мастера: Булгак Наугородов, Кондратий Михайлов, Богдан Пятой, Игнатий, Дорога Болотов, Степан Петров, Семен Дубинин, Первой Кузьмин, Логин Жихарев, другие предшественники и современники Чохова. Впервые его имя встречается в литых надписях на орудийных стволах 1570-х годов с пояснением: «делал Кашпиров ученик Ондрей Чохов». Годы ученичества и начало собственной работы Чохова пришлись на время правления Ивана Грозного. Приобретенные тогда мастерство и опыт он совершенствовал впоследствии, при преемниках первого царя. Всего Андрей отлил несколько десятков пушек и мортир, некоторые из них (именные «Лисица», «Троил», «Инрог», «Аспид», «Царь Ахиллес», сорокатонный «Дробовик» или «Царь-пушка», «огненная» пищаль «Егун», «Стоствольная пушка», стенобитная пушка «Соловей», серия мортир «Волк» и другие) стали шедеврами литейного дела. Известно, что над изготовлением пищали «Царь Ахиллес» под руководством Чохова работало около 60 человек. Последней из дошедших до нас работ великого пушечного мастера стала полковая медная пищаль, изготовленная в 1629 году. Орудия, отлитые Андреем Чоховым, оказались очень долговечными, ряд из них использовался даже в Северной войне 1700–1721 годов. В настоящее время точно атрибутировано 12 пушек Чохова. 7 из них находятся в Санкт-Петербурге (Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи), 3 – в Московском Кремле, 2 орудия, захваченные шведами во время Ливонской войны 1558–1583 годов – в Швеции.

Чохов и другие мастера, среди которых было 6 его учеников (В. Андреев, Д. Богданов, Б. Молчанов, Н. Павлов, Н. Провотворов, Д. Романов), работали на Пушечном литейном дворе, построенном в Москве в 1547 году. Именно здесь было начато производство «великих» пушек, прославивших имена создателей. Артиллерийские орудия изготовлялись также в Устюжне Железнопольской, Новгороде, Пскове, Вологде, Великом Устюге, возможно, и в других городах.

По своим характеристикам русские орудия того времени можно разделить на 6 основных типов:

Пищали – обобщенное название артиллерийских орудий, предназначенных для настильной стрельбы по живой силе и оборонительным укреплениям противника. В качестве снарядов к ним использовались не только сплошные ядра (весом до 40 кг),[502] но и каменный и металлический «дроб». Среди пищалей были большие орудия (аналогичные европейским кулевринам[503]) и малокалиберные «волконеи», «вальконейки» (фальконеты). Очень популярны были так называемые «полуторные пищали» – пушки длинной в 15 пядей (около полутора саженей), отсюда и название.

Верховые пушки (мортиры) – короткоствольные артиллерийские орудия крупного калибра с навесной траекторией стрельбы, предназначавшиеся для разрушения крепостных сооружений и зданий, находящихся за городской стеной. В качестве снарядов к ним использовались каменные ядра.

Гафуницы (от нем. Hauffnits – гаубица) – артиллерийское орудие смешанного типа, нечто среднее между пушкой-пищалью и мортирой, от которой отличается удлиненным стволом. Дошедшая до нас отечественная гафуница была отлита в 1542 года, о чем свидетельствует надпись на ее стволе: «Иоан, Божию милостию Государь всея Росии, в лето 7050, делал Игнатей». В 1555 году еще одна гафуница была отлита мастером Степаном Петровым.[504]

Тюфяки – небольшие артиллерийские орудия, предназначенные для стрельбы металлическим и каменным дробом по живой силе противника. По этой причине ствол тюфяка расширяется к дулу. Сведения об их изготовлении относятся и к началу XVII века. В этот период в арсеналах русских городов встречались тюфяки на лафетах. Так, в Старице даже в 1678 году находилась «пушка тюфяк железной в станку окован железом на колесах». В некоторых крепостях вся артиллерия состояла из орудий этого типа и затинных пищалей. В описании Борисова Городка 1666 года упоминаются стоявшие «в воротех 3 тюфяка медные дробовики».

«Сороки» и «органы» – малокалиберные многоствольные орудия залпового огня.

Затинные пищали – малокалиберные орудия, предназначенные для настильной прицельной стрельбы большими свинцовыми пулями. Имелось два типа затинных пищалей, различавшихся по способу крепления ствола. В первом случае пищаль помещалась в специальный станок. Орудия, устроенные подобным образом, упоминаются в описании псковского и торопецкого «наряда» 1678 года (в Пскове было «147 пищалей затинных в станках», а в Торопце – 20 таких орудий). Во втором случае ствол закреплялся в ложе (наподобие ружья). Отличительной особенностью затинных пищалей второго типа являлось наличие «гака» – упора, цеплявшегося при стрельбе за крепостную стену или любой выступ для уменьшения отдачи. Отсюда происходит второе название затинной пищали – «гаковница».

В середине XVI века в нашей стране был сделан первый шаг к унификации артиллерийских орудий и боеприпасов к ним – тогда при их изготовлении стали использоваться определенные шаблоны («кружала»).

Сохранился интересный перечень пушек и пищалей, находившихся при армии Ивана Грозного во время его похода в Ливонию в 1577 году. В этой кампании русский стенобитенный и полковой «наряд» насчитывал 21 пушку и 36 пищалей, в том числе знаменитые чоховские «Инрог» и «Волк» (отлитые в этом же 1577 году, по-видимому, специально для Ливонского похода), «Аспид» и «Лисица». Самой крупнокалиберной была пушка «Павлин», стрелявшая ядрами по 13 пудов (208 кг). В разрядной записи не только названы все пушки и мортиры, но и сообщены их основные характеристики (вес ядра). Благодаря этому можно установить, что для некоторых типов орудий – «верхних пушек Якобовых», «полуторных» и «скорострельных» – использовались единообразные по весу снаряды. Приведем весь список целиком:

«Да в тот же поход пометил государь наряду: пищаль «Орел» – ядро потретья пуда (2,5 пуда – В. В.) и пищаль «Инрог» – ядро семьдесят гривенок (28,6 кг), пищаль «Медведь» – ядро пуд, пищаль «Волк» – ядро пуд, пищаль «Соловей московской» – ядро пуд, пищаль «Аспид» – ядро 30 гривенок (12,3 кг), две пищали «Девки» – ядро по 20 гривенок (8,2 кг), две пищали «Чеглик» да «Ястробец» – ядро по 15 гривенок (6,1 кг), две пищали «Кобец» да «Дермблик» ядро по 12 гривенок (4,9 кг), две пищали «Собака» да «Лисица» – ядро по 10 гривенок (4 кг), деветнадцеть пищалей полуторных – ядро по 6 гривенок (2,4 кг),[505] две пищали скорострелных с медеными ядры по гривенке (409 г), пушка «Павлин» – ядро 13 пуд, пушка «Кольчатая» – ядро 7 пуд, пушка «Ушатая», которая цела, ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» новая – ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» старая – ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» другая старая – ядро 6 пуд, четыре пушки верхних «Якобовых» – ядро по 6 пуд, пушка «Вильянская» ядро 4 пуда, восмь пушок «Олександровских» – ядро по пуду с четью».

Для обслуживания этого великого «наряда» помимо артиллеристов (пушкарей и пищальников) было выделено 8 600 пеших и 4 124 конных посошных людей (всего 12724 человека).[506]

В середине XVI века русские мастера создали первые образцы артиллерийских систем залпового огня – многоствольные орудия, известные по документам того времени под названиями «сороки» и «органы». Первые «сороки» появились в первой половине XVI века – о существовании в московской армии таких орудий сообщается в литовском документе 1534 года.[507] В русских источниках «сороковой» порох начинает упоминаеться начиная с 1555 года.[508] Среди пушек Ермака в его знаменитом походе в Сибирь, как уже говорилось выше, было одно такое орудие, имевшее семь стволов, калибром 18 мм (0,7 д). Стволы соединялись общим железным желобком, в который засыпался порох для воспламенения зарядов и производства одновременных выстрелов.[509] Перевозили «сороку» Ермака на двухколесном небольшом стане.[510] Из описания не дошедших до нас «сорок» видно, что характеристики их сильно разнились. На них устанавливалось от трех до десяти стволов, столько, сколько хотел мастер.[511] Другой образец многоствольного оружия – «орган» – изготовляли, закрепляя на вращающемся барабане 4–6 рядов мортирок калибром ок. 61 мм, по 4–5, а иногда и по 13 стволов в каждом ряду.[512]

С середины XVI века в Москве начинают лить первые чугунные орудия, о неоторых из них сохранились легендаарные, по-видимому фантастические, сведения.[513]

Иностранцы видевшие русские пушки и искусство наших пушкарей, поражались большому количеству орудий, их высокому качеству и числу боевых припасов, имевшихся в московских арсеналах. Немецкий посланник при дворе Грозного Иоганн (Ганс) Кобенцль сообщал в своем письме: «Меня уверяли клятвенно, что кроме других в двух только местах хранятся две тысячи орудий со множеством разнородных махин. Некоторые из этих орудий так велики, широки и глубоки, что рослый человек в полном вооружении, стоя на дне орудия, не может достать его верхней части. Один немец, бывший самовидцем, сказывал мне, что при осаде Полоцка не более как от троекратного залпа этих орудий рушились стены крепости, впрочем, весьма сильно и гром от орудий столь ужасен, что небо и земля, казалось, готовы были обрушиться».[514]

Марко Фоскарини в середине XVI столетия писал, что русская артиллерия «в достаточном количестве снабжена бомбардирами, превосходно устроена, обучена и постоянно упражняется, получая известные награды и отличия… Наконец, она снабжена всевозможными боевыми снарядами, какие имеются в настоящее время и у других государей».[515] Англичанин Джайлс Флетчер также отмечал: «ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса снарядов, как русский царь, чему отчасти может служить подтверждением Оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые».[516]

Важным техническим новшеством в артиллерийском деле явилось употребление калибровочно-измерительных циркулей – «кружал», нашедших широкое применение при литье пушек и ядер. Эти приспособления впервые упомянуты в грамоте, направленной в Новгород 27 ноября 1555 года,[517] но, вероятно, применялись они и раньше. С помощью кружал проверяли диаметры стволов и ядер, предназначенных для того или иного вида пушки с тем, чтобы зазор между ядром и каналом ствола обеспечивал скорость заряжания и надлежащую силу выстрела.[518] С этой же целью для обмотки ядер использовали холст, картон и лен, другие уплотнительные материалы, а готовые ядра хранили в специальных «коробах» – прообразе будущих зарядных ящиков. Об использовании в артиллерийском деле подобного рода подручных материалов свидетельствуют дошедшие до нас документы. Так, во время русско-шведской войны 1554–1557 годов, накануне Выборгского похода, в Новгород прислали московских пушкарей, которые должны были научить новгородских кузнецов делать «огнестрельные ядра», возможно, прообраз будущих зажигательных снарядов. Для изготовления их требовалось: «десять холстов, да триста листов бумаги добрые болшие, которая толста, да двадцать два пятька лну мягкого малого, да восмь ужищ лняных, по двадцати сажен ужищо, каковы выберут пушкари, да восмь коробок на ядра и на мешки, да осмеры возжи лычные, да двадцать гривенок свинцу, да восмь овчин».[519] По-видимому, снаряды делали, заворачивая железные ядра в несколько слоев плотной бумаги и ткани, возможно, пропитанных горючим составом (смолой и серой), оплетая затем прочными льняными «ужищами».

Несмотря на появление в середине XVI века колесных лафетов, к месту будущего сражения «великие пушки» и мортиры, их «волоки» и «станы с колесы» доставлялись на подводах либо на речных судах.[520] Так, ранней весной 1552 года, перед началом подготовки Казанского похода в Свияжск из Нижнего Новгорода вниз по Волге осадная артиллерия русской армии была доставлена на стругах. Во время зимнего Полоцкого похода 1563 года большие стенобитные пушки, по словам очевидца, везли волоком, по-видимому, на санях. «Первое стенобитное орудие тащили 1040 крестьян. Второе – 1000 крестьян. Третье – 900 крестьян. Последнее – 800 крестьян».[521]

Первый пороховой завод («зелейная мельница») был построен в Москве еще в 1494 году,[522] однако на протяжении многих десятилетий изготовление пороха являлось обязанностью тяглого населения. Сохранилось официальное распоряжение властей, согласно которому в 1545 году, перед очередным походом на Казань, новгородцы должны были приготовить для предстоящей войны и внсти в казну по пуду пороха с 20 дворов, «со всех дворов чей двор ни буди». В результате собрали необходимые 232 пуда пороха и около трехсот рублей деньгами с тех, кто предпочел откупиться от этой повинности.[523]

В первой половине XVI века московский Пороховой двор находился неподалеку от Пушечного двора, на реке Неглинной, около Успенского оврага, в «Алевизовском дворе».[524] Тогда это был крупнейший в стране центр «зелейного» производства с большим числом трудящихся. Свидетельством служит летописный рассказ о произошедшем здесь в 1531 году пожаре, во время которого погибло «болею дву сот человек» мастеров и работников.[525] Во второй половине XVI века крупные «зелейные дворы» работали в Пскове, Вороноче, Острове, Костроме, Коломне, Серпухове, Муроме, Боровске, Туле, Переяславле-Рязанском.[526] Возросшие масштабы производства пороха требовали увеличения добычи селитры. Разработка почв, содержащих азотнокислый калий, была налажена на Белоозере, в Угличе, Бежецке, Костроме, Пошехонье, Дмитрове, Клину, Вологде, во владениях Строгановых в Приуралье и других районах.[527]

Продолжение следует

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:
Икона дня

Донская икона Божией Матери

Войсковая икона Союза казаков России

Преподобный Иосиф Волоцкий

"Русская земля ныне благочестием всех одоле"

Наши друзья

 

 

Милицейское братство имени Генерала армии Щелокова НА

Статистика
Просмотры материалов : 4441704